с результатами генетической экспертизы: «Вероятность родства — 0 %».

В кабинете стало очень тихо. А потом где-то позади меня кто-то ахнул, кто-то с плохо скрываемым злорадством засмеялся, и тут словно плотину прорвало. Шёпот прокатился волной, а затем превратился в гул.

Я же смотрела на доску и не могла пошевелиться. Буквы расплывались перед глазами, но я всё равно видела их, в голове гулко зазвенело, стало не хватать воздуха.

— Ты видела?

— Не может быть!

— Я всегда знала, что с ней что-то не так

— А я слышал, что…

Я уже знала это с вчерашнего дня, успела поплакать, успела если не смириться, то хотя бы начать привыкать к этой мысли. Но одно дело знать самой, и совсем другое смотреть, как твоя тайна становится кормом для толпы.

Кто-то уже строчил сообщения, кто-то делал скриншоты с доски, кто-то снимал на камеру меня и мою реакцию, моё застывшее лицо.

Стефанис что-то кричал, пытаясь выключить проектор и вернуть порядок, но его никто не слушал. Студенты моментально забыли об уроке. Сейчас имело значение только одно: Эвелин Вейл, наследница богатейшего фонда, королева школы, оказалась никем.

Рука Криса легла на моё плечо, он наклонился ко мне и шепнул:

— Пойдем от сюда.

Я хотела возразить, сказать что-то, но язык не слушался. Крис же не стал ждать ответа, просто взял мою сумку, подхватил под локоть и потянул к выходу.

— Корвин! Вейл! — голос Стефаниса донёсся сквозь гул. — Вы куда? Урок ещё не закончен!

Крис даже не обернулся. А я… я шла за ним, как марионетка, не чувствуя под собой ног.

— Эвелин! — голос Дианы прорвался сквозь шум. — Эвелин, подожди!

Но мы уже вышли, дверь закрылась, отсекая гул голосов, смешки.

— Дыши, — сказал Крис. — Просто дыши. Я отведу тебя в твою комнату.

Я послушно шла за ним по коридору. Мимо проплывали стены, двери, окна, но всё сливалось в одно размытое пятно.

— Эвелин! Подождите! — за спиной раздался торопливый стук. — Я с вами, — выпалила Диана, хватая меня за руку. — Эвелин, я с тобой, слышишь?

Я кивнула, или мне показалось, что кивнула. Мы шли втроём: Крис впереди, Диана рядом со мной, не отпуская моей руки. По дороге нам попалось несколько студентов, кто-то уже смотрел в планшеты, кто-то оборачивался нам вслед. Новость расползалась быстрее, чем мы шли.

У входа в общежитие Крис остановился.

— Побудь с ней. Не оставляй одну, — сказал он, глядя на Диану. — И не пускай к ней никого. Вообще никого, кроме меня. Ясно?

— Ты мне будешь указывать, что делать?! — в её голосе прорезалось возмущение. — Она моя подруга! Конечно, я её не оставлю!

— Надеюсь на это, — Крис не стал спорить. — Я вернусь. Скоро. — И ушёл, прежде чем я успела спросить куда.

Диана потянула меня внутрь.

— Пойдём ко мне в комнату, я заварю чай. Или хочешь я тебе за твоим любимым соком сбегаю?

Мы поднялись на наш этаж. В коридоре было пусто, все ещё сидели на занятиях.

— Я, пожалуй, к себе пойду, — сказала я, останавливаясь у своей двери.

— Тогда и я к тебе, — Диана решительно встала рядом.

— Диана… — я прислонилась спиной к двери, не открывая её. — Спасибо, что проводила. Но, наверное, тебе сейчас не стоит со мной общаться.

— Это ещё почему? — Она уставилась на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке.

— Ты же читала новости. — Я отвела взгляд, разглядывая трещину на потолке, лишь бы не смотреть ей в лицо, — Я не настоящая наследница Вейлов. Фальшивка. Подменыш. Называй как хочешь. — Слова выходили тяжело, царапая горло. — Я не знаю, что теперь будет. Как отреагируют родители. Может, вообще откажутся от меня. И если это случится… тебе лучше держаться подальше.

— Ты сейчас серьёзно? — она схватила меня за плечи и развернула к себе. — Эвелин Вейл, ты вообще себя слышишь? Как можно отказаться от ребёнка, которого ты вырастил? Это же… это же бред какой-то!

— Ты не знаешь моих родителей.

— Может, и не знаю! — Диана не отступала. — Но даже если тебя усыновили — это ведь не конец света! Мало ли что в жизни бывает! А этих журналюг надо засудить за такое! Откуда они вообще взяли этот тест? Это же личная информация!

Я смотрела на неё, на её раскрасневшееся от негодования лицо, на сжатые кулаки, и чувствовала, как в груди теплеет, и отчего то щиплет в глазах.

— Диана, я серьёзно. Общение со мной теперь может… повредить твоей репутации.

— Да плевать мне на репутацию! — она почти выкрикнула это, а потом осеклась и продолжила тише: — Эвелин, ты моя подруга. Не потому что ты Вейл, не потому что у тебя деньги или связи. А потому что ты — это ты. И мне всё равно, что написано в каком-то дурацком тесте. Поняла?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Диана молча обняла меня прямо там, в пустом коридоре.

— Дура ты, Вейл, — пробормотала она мне в плечо. — Думала, я тебя брошу из-за какой-то статейки? За кого ты меня держишь? А если ты и правда усыновленная, и твои родители откажутся от тебя потому что правда вышла наружу, то они еще большие дураки чем ты.

Первая слеза скатилась по щеке. За ней вторая. А потом я уже не могла остановиться. Я плакала беззвучно, вцепившись в её блузку, а Диана гладила меня по спине и бормотала что-то успокаивающее, как маленькому ребёнку.

Диана отстранилась первой, не выпуская моих рук.

— Так, всё. Хватит тут стоять. Пойдём внутрь, пока кто-нибудь не появился.

Я кивнула, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Диана все-таки увела меня к себе в комнату, усадила на кровать и принялась хозяйничать: включила чайник, достала пачку печенья, салфетки.

— Вот, — она сунула мне в руки бумажный платок. — Держи.

Я высморкалась, совершенно не элегантно, и вдруг поймала себя на мысли:

— Знаешь, это уже второй раз за два дня, когда я реву как… как не знаю кто. — Я шмыгнула носом. — Надо витаминов попить, что ли. Или это старость подкрадывается.

— Ага. В двадцать два года. — фыркнула Диана. — Прямо древняя старуха.

— Чувствую себя на все сто, — я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Интересно, как скоро новость доберётся до родителей? Хотя о чём я, наверняка уже добралась. Отец сейчас, должно быть, названивает своим юристам, мама глотает успокоительное, а братья… братья, наверное, даже рады. Одной конкуренткой за наследство меньше.

Кто слил информацию, это вопрос риторический: Люциан и Лили, больше некому. Интересно, это была его идея или её? Впрочем, какая разница.