благородно и возвышенно, но я думал, вы уделите больше внимания своему жениху.

Я мысленно закатила глаза, стараясь не отражать на лице того, что сейчас думала.

Николай подвёл меня к стулу и помог сесть.

– Доброе утро, – я вежливо улыбнулась всем сразу. И обернулась к малявке: – Как прошло твоё занятие с Натальей Дмитриевной?

– Было очень интересно, – ответила она светским тоном, расправляя салфетку.

– Что ж, я рада, – выдавила едва не сквозь зубы.

Ну уж нет, Машку им не отдам. Она моя и ничья больше!

Едва дождавшись окончания завтрака, я извинилась и попыталась сбежать.

– Катерина, вы снова бросаете меня? – обиженно произнёс Николенька.

Я смотрела и не понимала, как могла принять его за взрослого мужчину? Или это родной дом и маменька под боком вернули поручика Гедеонова в детство?

– Екатерина Павловна, – строгий голос хозяйки и то, что она назвала меня полным именем, отчётливо намекали, чего она хочет. – Прошу вас задержаться для беседы.

Ну да, оно и есть.

– Мне нужно заняться бинтами, – я попыталась вырваться из западни, но капкан захлопнулся с громким лязгом.

– Подождут ваши бинты.

Что ж, подождут так подождут. Нам действительно пора поговорить и всё выяснить. Незачем питать ложные надежды юноши. Иногда пластырь нужно отрывать резко.

Однако у Гедеоновой были другие планы.

– Николенька, тебе нужно прилечь, пока я поговорю с Катериной.

Когда Надежда Фёдоровна обращалась к сыну, её голос становился мягким, в нём звучала забота.

– Хорошо, матушка, – Николай поцеловал ей руку и обратился ко мне:

– Вы придёте навестить меня?

Я смотрела на его симпатичное лицо с нарочито умоляющим выражением, обаятельную улыбку сорванца, привыкшего получать всё, что захочет. И поняла, что из этого капкана я смогу выбраться, только если отгрызу себе лапу. Или загрызу охотников.

– Разумеется, она придёт, Николенька. Иди и отдыхай. Скоро вы увидитесь.

Он поцеловал мою руку, слегка пожав на прощание, и удалился. Мы обе смотрели ему вслед. Поручик Гедеонов держал лицо и спину, однако по его медленной, неуверенной походке было заметно, что ему тяжело идти.

– Николаю Дмитриевичу не следует вставать, – заметила я вполголоса.

– Он пришёл из-за вас, – хозяйка Беззабот зашипела и вцепилась в мой локоть, так же, как и в первый день на улице.

Только сейчас у меня не было поддёвы, чтобы защитить кожу. Я чувствовала, как в неё впиваются ногти.

Я оглянулась. Машка стояла у окна с Натальей, они что-то живо обсуждали. Врачи покидали столовую, чтобы приступить к работе.

Меня никто не спасёт.

– Катерина Павловна, идёмте в мой кабинет. Нам нужно наконец поговорить, – громко произнесла Гедеонова и потащила меня за собой.

Едва мы остались одни в коридоре, я перехватила её пальцы и оттолкнула.

– Ещё раз позволите себе подобное, и я забуду о вежливости.

Да, я живу в её доме, и она заботится о Машке, но эта женщина в который раз переходит черту.

– Прошу простить, я забылась, – произнесла Надежда Фёдоровна примирительно.

– Что вам от меня нужно? – я устала от недомолвок.

Пусть уже сразу расставит точки над ё, и я пойду кипятить бинты.

Однако Гедеонова не спешила. Она закрыла дверь кабинета, указала мне на кресло:

– Прошу, садитесь. Разговор будет сложным.

Я сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Всё равно же не отстанет, пока не выговорится. К тому же мне было любопытно, чего она хочет добиться – чтобы я вышла за её сына или чтобы не выходила.

– Мой супруг, Дмитрий Яковлевич – предводитель дворянства. Он сейчас отсутствует по служебной надобности. Однако я надеюсь, вскоре вернётся живым и здоровым, – Гедеонова повернулась к образам, перекрестилась, а затем села в своё кресло и продолжила: – Николенька – наш первенец, он унаследует немалое состояние. Дмитрий Яковлевич уже подобрал ему достойную партию. Девицу из хорошего рода…

– И с хорошим приданым? – перебила я со смешком.

Что ж, Гедеонова могла дальше не продолжать. Мы с ней сходимся во мнении, что я её достойному Николеньке не пара. Значит, больше могу не переживать на этот счёт.

– Спасибо, что просветили, Надежда Фёдоровна. Рада, что у Николая Дмитриевича уже есть невеста. Только вы сами ему скажите об этом, а мне пора идти.

– Куда же вы? Я ещё не договорила, – хозяйка поднялась вслед за мной. – Екатерина Павловна, прошу, не уходите, прежде выслушайте меня. Я не задержу вас надолго.

Она уже и так меня задержала. Однако я не стала грубить. Ладно, ещё пять минут погоды не сделают. Обозы мы пока не ждём, а на перевязки выстиранных вчера бинтов должно хватить.

Я опустилась обратно в кресло.

– Николенька пока не знает о решении отца. Дмитрий Яковлевич поделился только со мной. А сын тем временем увлёкся вами. И увлёкся не на шутку, я хорошо знаю Николая. Он не отступит. Но и Дмитрий Яковлевич тоже. Он уже договорился с отцом невесты, там всё решено накрепко. Если Николенька заартачится и женится на вас, отец лишит его наследства. А то и отречётся…

– Так в чём дело?

По словам Гедеоновой я никак не могла понять, к чему она ведёт. То Николенька не отступится, то отец от него отречётся.

– Чего вы хотите от меня? – я уже начала уставать от этой истории.

– Как я уже сказала, наша семья богата, у Дмитрия Яковлевича есть связи… Если вы будете с Николаем… помягче, так сказать, и позволите получить то, чего он так желает, он остынет и успокоится. А мы вас отблагодарим… Вы говорили, что ваша усадьба уничтожена. Денег, которые я предлагаю, хватит на её восстановление, ещё и останется на приданое вашей названой дочери.

Я смотрела на неё, смотрела, и тут до меня дошло.

– Вы хотите, чтобы я переспала с вашим сыном, и предлагаете мне за это деньги?

Нет, я не была удивлена и даже не была ошарашена. Здесь просились другие, гораздо более ёмкие слова.

Зато Надежда Фёдоровна после моего вопроса слегка скривилась, ведь я оскорбила её слух грубой фразой. Вот лицемерка! Это ж надо такое придумать.

Ещё и кривится, когда я называю её предложение тем, что оно есть. Сдержаться я не смогла, поэтому продолжила.

– И вообще, почему вы решили, что после близости со мной Николенька передумает жениться? Может, как раз наоборот, ему