пускать не решаются. Но я боюсь, что мост уже в таком состоянии, что может и наш по нему переход не выдержать.

Вот, значит, что. Но у нас-то тяжёлого обоза с собой нет, в крайнем случае пройдём по дну лощины. Тут всё равно места для нормального ночлега нам не найдётся. Да и к утру проблема вряд ли решится. Столько караванов тут собралось неспроста, поди ждут уже не первый день. К тому же, я всё одно планировал проследовать чуть дальше и встать лагерем на просторной опушке. Её нам в своё время показал Квильком, когда мы только взялись за наш первый самостоятельный контракт. Ведь именно здесь, за лощиной дорога раздваивалась, на южное и северное ответвления. Первое вело в Золотой Дол, а второе в Империю. Была, правда, ещё одна дорога, вьющаяся по спорной границе меж этих двух государств. По ней-то мы тогда и везли наш опасный груз в Корпугар. Но то было в прошлом, и сейчас нам ничего не мешало двигаться по вполне легальному и безопасному имперскому тракту, осталось только пересечь границу в двух днях пути отсюда.

На небольшом совете, состоящем из меня, Брока и 4-х сотников, я предложил не останавливаться.

— Нужно двигаться дальше. Прикажите людям потерпеть ещё немного, на ночлег встанем на Медвежей прогалине. Пусть самые свежие поищут путь через овраг, желательно, где посуше, да и лошади чтобы смогли взобраться в подъём.

— Знаю я это место, — кивнул один из них. — Это ещё примерно три лиги пути отсюда. Нужно спуститься поближе к Озеру, там лощина становится совсем пологой. Но вот деревья растут так плотно, так что с лошадей придётся спешиться.

— Хорошо. До темноты успеем?

— Время ещё есть, если не рассиживаться, то должны.

— Есть кое-что ещё, — привлёк к себе внимание незаметно вернувшийся Хорки. — В последние дни купцы видели много вооружённых людей, идущих в сторону границы. Одиночки и небольшие группы. Иногда даже целыми десятками. Внимания к себе старались не привлекать, на постой не останавливались. Прознав про поломку моста, некоторые шли через овраг, кто-то искал путь попроще. Но все шли дальше, даже если дело было вечером.

— Значит, тоже рассчитывали остановиться где-то неподалёку, — нахмурился Брок. — Может даже на той же Медвежье прогалине.

— Разбойники? — предположил второй сотник.

— Думаешь? — с сомнением спросил я. — Слишком места людные. Да и пограничный форт рядом. Там триста солдат на постоянной службе. Прибавь к этому конные разъезды, которые эту дорогу регулярно патрулируют.

— Не патрулируют, — покачал головой Брок. — Мост разрушен, дорога расхлябана. Пару дней этот кусок пути отсюда и до самой границы будет отрезан от остального королевства. Но того не знают купцы, что движутся из Дола и Вьеры. Пройдя границу, они наверняка также, как и эти, застряли в дне пути отсюда. Ждут, поди, новостей. Вот и представь сколько добра там собралось в одном месте разом. Я вот думаю, может и мост не случайно решил так неожиданно отжить своё…

— Всё равно, как-то не клеится, — не согласился я. — Купцы идут с вооружённым сопровождением, и если по одному их ещё кто-то осмелится пощипать, то теперь-то это, наоборот, бессмысленная затея. В любом случае, нас на охрану дороги никто не нанимал, и наша задача остаётся прежней. Уж на отряд в три сотни бойцов вряд ли кто дерзнёт нападать.

— Скорее уж мы сами распугаем всех охочих до нечестной наживы одним своим присутствием, — поддержал меня третий сотник.

— Герои по неволе, — флегматично заметил Брок.

— Ага. Тогда выдвигаемся, что ли. Нужно только оставить кого-то, чтобы показал дорогу отстающим.

Брок и сотники разошлись на позиции, чтобы отдать необходимые приказы. А я в задумчивости остался на месте, пытаясь уловить причины вдруг появившейся тревоги.

Дождь к всеобщему облегчению закончился, и к Медвежьей прогалине, или, как её ещё называли местные, Медвежьей плеши мы успели выйти засветло. Но ещё задолго до этого мы услышали гомон голосов, удары топоров, вгрызающихся в стволы деревьев, ржание лошадей и некоторых представителей рода людского. Над лесом курился дым от множества костров, но его запах из-за влажности хорошо было слышно и среди лесной чащи. Так нагло разбойники себя не ведут.

В разведку я отправился сам, взяв с собой Хорки. Он должен был обойти обнаруженный нами лагерь с другой стороны. Дозорные имелись, но миновать их незаметно для меня не составило особого труда. В итоге, заняв удобное для обзора место, я принялся изучать обстановку.

Навскидку человек 150–200, все воины или хотя бы просто вооружённые люди. Палатки и следы быта говорили о том, что находятся они тут не первый день. По крайней мере, некоторые из них точно. Больше всего это напоминало мне временный лагерь для сбора. И судя по его обитателям, собирались тут такие же наёмники, каких мы привели сюда сами. Разного качества и с разной предысторией. Но раз они сейчас все здесь, значит, кто-то пообещал им деньги за их услуги. Что ж, не самый плохой расклад, особенно, если этот кто-то — другой имперский рекрутер. По условиям бумаг, полученных от имперской канцелярии, мне было обещано по 1 серебряной монете за каждого наёмника, согласившегося подписать годовой контракт. Вполне возможно, что с такой же миссией в Приозерье был отправлен кто-то ещё. Однако подстраховаться не помешает.

Появление на опушке нашего авангарда, казалось, поначалу даже не привлекло к себе внимания. И лишь когда обосновавшиеся здесь люди поняли, что гостей к ним пожаловало даже больше, чем их самих, началось хоть какое-то движение. Но к бою никто не готовился, и это радовало. Даже когда с противоположной стороны зашёл наш «засадный полк» из самых опытных бойцов, паника так и не поднялась. Впрочем, и мы выходили из леса, не обнажая оружие и провоцируя агрессию.

Нам навстречу вышел высокий мужчина с каштановыми волосами до плеч. Одет он был в добротный и далеко не дешёвый доспех, а меч на его поясе говорил о вероятном благородном статусе. За спиной у него стояла троица таких же статных и серьёзных воинов, разве что вместо клинков к их поясам крепились одноручные секиры. Тут же чуть поодаль собралось несколько десятков человек, то ли решивших его подстраховать, то ли просто захотевших поближе понаблюдать за разговором.

— Моё имя Хедрик, — уверенно и громко объявил человек, тем самым давая понять, что кто именно будет говорить от лица собравшихся