Решив, что ситуацию уже ничто не изменит, она вышла из туалета и тут же наткнулась на Бита Гроуна. Бит был выше ее на голову и глупее настолько же.

— Смотри куда идешь, киса.

Она смерила его самым презрительным взглядом, на который только была способна.

Ему это понравилось. «Строптивая, — подумал он, — и с огоньком». Бит ухмыльнулся, раздумывая, стоит ли заняться ею или пойти пить дальше. Окинув взглядом комнату, Кристина вцепилась глазами в единственного человека, который ее интересовал.

«Значит, ты еще здесь…»

Не прошло и секунды, как в ее голове созрел план. Истукан Бит дал ей в руки роял-флэш сам того не подозревая. Когда он замешкался, не решаясь начать «наступление», она поняла, что разыграть карту нужно быстро, поэтому ухмыльнулась и сделала выбор за него. Ее правая рука была опущена и придерживала уголок платья. Пристально и с вызовом, посмотрев Биту в глаза, пальцами левой руки Кристина заскользила по правой, поднимаясь выше и выше к локтю. Бит удивился. Кристина улыбнулась ему, затягивая его в омут своих глаз. И только когда рука ее поднялась выше локтя, он заметил, что пальчики, перебегающие по коже ее руки, успокоились. Достигнув плеча, они все скрылись в кулаке, обнажив только один средний палец. Расчет удался, вызов был принят. Бит ринулся на нее, чтобы вытрясти из нее всю ее бабскую дурь.

Для него это закончилось выбитым зубом и распухшей щекой, а для нее исполнением заветной мечты. Герой-видеоблогер спас принцессу от дракона.

19 (ДО) Выбор

Когда утром Милада спускалась по лестнице, тетя Сессиль разговаривала по телефону. Милада уже знала, что сегодня Арчи ее не заберет. Тетя Сессиль смеялась в трубку, перебирая пальцами колье на шее. Да и как было не смеяться, если Арчи такой весельчак!

Умненький и приветливый Арчи хохмил даже при температуре в тридцать семь и восемь. Он сказал тете Сессиль, что простыл и попросил присмотреть за малышкой, пока ему не станет легче. Он весело отпраздновал день рожденья, но, видимо, переборщил с водяными пистолетами и теперь боялся заразить сестру. Если бы они оба слегли, он бы чувствовал себя отвратительным старшим братом.

— Передайте ей, что я люблю ее, — сказал Арчи прежде, чем повесил трубку.

Милада знала и видела многое. Не знала она только одного, увидит ли она когда-нибудь брата вновь.

* * *

Тетя Сессиль никогда не была уравновешенной женщиной. В критической ситуации она тут же поддавалась панике. Нельзя передать словами, какой панике она поддалась, когда после утренней чашки кофе по-ирландски вдруг услышала выстрелы. Подходя к окну, она уверяла себя, что рядом просто снимают кино. Место было живописное. При встрече с новыми людьми, она всегда с гордостью упоминала о том, где живет. Пару раз недалеко от ее дома снимали рекламу. Да и как было не снять, если совсем рядом отстроили шикарный парк с аттракционами, а домики и магазинчики были такими ухоженными и аккуратненькими, что, казалось, были родом из сказки? Но в этот раз никто не кричал «мотор» или «снято». В этот раз от криков холодела кровь.

Отодвинув шторку, Сессиль увидела, как какой-то молодой парень в военной форме начал палить по прохожим. От страха ее зрачки расширились и стали похожи на два черных блюдца.

— Господи, — прошептала она и закрыла нижнюю половину лица руками. Парень что-то кричал, размахивая из стороны в сторону автоматом. Он беспорядочно палил то в небо, то в голубей, то в лежавшие на земле тела. В его криках она смогла разобрать только одну фразу: «Всем вам все равно конец!» После она услышала его хохот, а затем еще несколько выстрелов. Последним выстрелом он снес себе голову.

Она простояла у окна, пребывая в ужасе еще какое-то время — то ли минуту, то ли целую жизнь. Из ступора ее вывел пролетевший над домом вертолет. Из динамиков доносилось:

— Внимание! Внимание! Всем оставаться на местах. Власти держат ситуацию под контролем. Всем оставаться на местах.

Она бросилась к сыну, который стоял за ее спиной и уже в пятый раз спрашивал: «Мам, что случилось? Мам, что с тобой?»

— Мы уезжаем! — гаркнула женщина, взяв на руки мальчика.

Тетя Сессиль не была образцовой матерью и домохозяйкой, не была образцовой соседкой или женой, а когда ходила на выборы, голосовала «против всех», если этот вариант был доступен. Она никогда никому не доверяла, а тем более властям. Этот раз тоже не стал исключением. Сессиль понимала, даже в новом мире без войн и террора, каждый все равно был сам за себя.

— Милада! Милада, спускайся! Скорее! — позвала она.

Девочка слышала беспокойные шаги тети, слышала, как та зовет ее, но не могла заставить себя выйти. Просто сидела, закрывшись в шкафу, и плакала.

— Не надо уезжать, не надо… — шептала Милада плюшевому зайчишке Большому По. — Арчи придет, он придет за мной… а если меня здесь не будет, то он… он не отыщет меня… — всхлипывая причитала она.

— Милада! А ну спускайся, кому говорю! — Сессиль уже вертела в руках ключи от машины.

Но малышка чувствовала, если спустится сейчас — совершит большую ошибку.

— Милада, быстрее! — тетя преодолела несколько ступенек лестницы ведущей на второй этаж с сыном на руках. — Где ты спряталась? Дорогая, нам нужно ехать!

Но Милада знала, что никуда не поедет, по крайней мере, вместе с тетей.

Раздавшиеся где-то неподалеку выстрелы заставили неидеальную мать еще крепче прижать к себе сына и принять сложное решение. Искать по всему дому чужого ребенка со странностями было бы благородным решением, но тетя Сессиль была прагматичной и чуть подвыпившей женщиной. Очередной выкрик из вертолета: «Оставайтесь на своих местах! Все под контролем!» бросил на чашу весов недостающую гирьку. Такая недоверчивая, она услышала, что ей велят делать и, бросившись к машине, сделала ровно наоборот.

20 (ДО) Первая любовь

Лилия была милой, очень милой, словно куколка созданная рукой мастера. Белые кудри, голубые глаза. Она была умненькой, неплохо училась, но самое главное была очень прилежной. Но у Лилии была одна слабость, она питала нежные чувства ко всякого рода трагедиям. Она обожала мелодрамы. Мыльные оперы занимали первое место в ее жизни с двух до пяти пополудни. Она ходила в среднюю школу и была в курсе всех сплетен: кто в кого влюблен, кто кого обманул и подставил. О, это был ее мир. Она плескалась в сплетнях и лавировала между ними, она распускала свежие и