мало ли что. Рюкзак Норта… Открывашка, вдруг попадутся консервы, — она загибала пальцы, — и переодеться, обязательно переодеться.

* * *

Дверь амбара распахнулась. Лиа с топором в руках уверенно переступила порог. Страх, нападавший на нее время от времени, как будто перегорел. Остались только маленькие черные угольки, раскиданные в глубинах ее сознания.

— Я не сдамся… — сухо прошептала она.

Ветер подхватил слова и развеял их. Он трепал ее волосы, но сегодня он не был жесток с ней как в ту ночь, когда она покинула дом. Сегодня ветер был ласков. Он бодрил, окутывал ее и, быть может даже, на сегодня стал ее другом.

17 (ПОСЛЕ) Глаза кобры

В тишине этого недружелюбного дома воздух был спертым. Джереми с трудом давался каждый вдох. Он стоял в холле, боясь что-либо предпринять. А что, если он закричит, позовет Арчи, а его здесь нет? Или еще хуже. Что если он здесь, но уже никогда не сможет ему ответить? Отец ведь не откликнулся. И где он теперь? Кто знает?

Джереми боялся пережить очередное страшное разочарование. Так он стоял чуть больше минуты, прислушиваясь, не в силах пошевелиться. Даже солнечные лучи, казалось, с трудом проходили сквозь воздух, пропитанный чужеродной тишиной.

Джереми сделал шаг вперед, половица под ногой скрипнула. Этот звук показался ему оглушающим. Возможно, благодаря тому, что тишина была нарушена, он смог хоть что-то произнести.

— Арчи? — он не узнал собственный голос, да и если бы он увидел себя в зеркале — не узнал бы и свое отражение. — Арчи! — увереннее позвал он. Но, как и в прошлый раз, ответа не последовало.

Возможно, врожденный инстинкт, или, быть может, накаленная обстановка заставили его протянуть руку к стоящей недалеко от двери трости с рукояткой в виде головы змеи. Эта трость принадлежала отцу Арчи. Раньше Джереми находил ее безвкусной, даже пошлой, хотя Арчи и слышать ничего не хотел: «Шикарная трость! — говорил он. — Когда-нибудь ты поймешь». И теперь он понял. Чувствуя ее вес в своих руках, Джереми почувствовал, что эта трость должна была стать его собственностью. Старший Дрейтон гордился ею и вряд ли бы подарил даже собственному сыну, но теперь она, в каком-то смысле, осиротела. Выполненная по спецзаказу, она была великолепна! Змея отлита из прочного сплава, покрытого серебром, глаза — сверкают изумрудами. Отец Арчи всегда брал с собой трость на важные встречи, а иногда и на прогулки, чтобы подчеркнуть свой статус. Он не был молод, но в трости, как таковой, не нуждался. Она была символом его статуса и средством пощекотать эго. Но для Джереми все было иначе. Он чувствовал, что трость непростая, что она, возможно, станет ему чем-то вроде талисмана, притягивающего удачу и оберегающего от бед.

Сжав рукоятку покрепче, он испытал подобие облегчения. Может быть, уверенности ему придало то, что у него в руках находится вполне весомый предмет, а может быть, он почувствовал, что держит в руках не просто красивую вещь, он держит в руках оружие. Джереми повернул ее рукояткой к себе и взглянул в холодные зеленые глаза рептилии.

— Ну что, пойдем? — обратился он к кобре.

В ответ она сверкнула зелеными глазами, и ему на секунду почудилось, что змея на рукоятке трости шевелится.

* * *

Джереми нашел Арчи на втором этаже в его комнате. Он уже догадался, что никогда не услышит шуток своего друга, никогда не увидит, как тот строит глазки симпатичной старосте класса. Джереми уже знал, что старина Арчи мертв. Приоткрыв скрипучую дверь, он увидел друга на кровати. Тот лежал, завернувшись в плед, и напоминал куколку, которая вот-вот должна стать бабочкой. Конечно, Дрейтон младший не станет бабочкой. Он никогда уже не станет ни рок-звездой, ни журналистом, ни летчиком-испытателем. Пристрастия Арчи могли метаться от одного к другому. То хотелось стать астрономом, то фермером, то самым лучшим хирургом в мире. И он мог стать кем угодно, ведь был смышленым малым, но, кем станет на самом деле в итоге своей жизни, никогда не подозревал. Джереми сел на кровать и закрыл лицо руками. Трость с головой змеи покоилась на его коленях. По щеке бежала слеза. Он не плакал, нет. Просто слезы пытались смыть с глаз увиденное.

Тумбочка рядом с кроватью Арчи была завалена лекарствами: жаропонижающие, противовирусные, леденцы от кашля и многое другое, что Джереми не смог сходу определить.

— Парень, — он покачал головой, — неужели тебя доконали какие-то бациллы?

Он протер щеку рукавом и нашел в себе силы посмотреть на друга. Арчи был бледен, щеки ввалились, под глазами были фиолетовые круги, а рот искривлен в гримасе боли. Но самым страшным были открытые мутные с красными белками глаза. Только теперь Джереми заметил, что поза Арчи была неестественной. «Он умер в агонии», — эта мысль заставила Джереми отвернуться. Он молча сидел на кровати мертвого друга и чувствовал себя наполненным до отказа воздушным шаром, но не потому, что мог бы сейчас взлететь, а потому что был также пуст внутри и хрупок снаружи. Казалось, дотронься иголкой, и Джереми лопнет, оставив после себя пустую рваную оболочку. Из ступора его вывел какой-то шипящий звук. В первые секунды Джереми подумал, что шум доносится снаружи, проехала машина или велосипед, но тут же понял, что ошибается. Звук исходил от Арчи. Следующим потрясением стало то, что мертвец схватил его за руку.

18 (ДО) Роял-флеш

Эта вечеринка сводила ее с ума. Музыка грохотала. Пьяные одноклассники веселились или, как они сами говорили, уходили в отрыв. Самые «одаренные» ребята, наполнив водяные пистолеты, стали носиться по всему дому с дикими воплями, обливая всех подряд.

— Вам что, по пять лет? — возмущенно сказала Кристина, но они не услышали. Платье намокло, тушь размазалась. Она была так зла. Да еще этот Джереми только и талдычит о своей глупой подружке.

«Так чего же ты притащился сюда один? Почему пришел без нее, раз она тебе так дорога?» — крутилось у нее в голове.

— Анна то, Анна се… — скривилась Кристина и показала своему отражению язык. В туалет уже кто-то ломился, но дверь была заперта, и выходить Кристина пока не была намерена. Она расправила платье, попыталась вытереть его полотенцем, но поняла, что толку от этого все равно не будет. Платье оставалось мокрым и мятым.

— Что я здесь делаю? — спросила она у своего отражения.

В дверь постучали.

— Занято, — рявкнула Кристина, и добавила себе под нос, — дебилы… Как вас только земля