вам о тех солдатох и не в одной отписке, очищаю себе, что те салдаты написаны у меня в списку на Ясенецкой засеке, а посланы, господа, в чотке против иных засек, а зелья, господа, и пульки и фетиль по г. указу от вас ко мне присланы на 52 человека. И вам бы, господа, о тех салдатох мне указ учинить. Да я ж, господа, к вам писал о дьячке и о пушкарях и не в одной отписке…» Кутузов прислал наконец к Зюзину дьячка, стрельцова сына, – «и тот, господа, дьячок, – плакался Зюзин, – не токмо что пишет, и грамоте одва умеет». Пушкарей Белосельский прямо отказался прислать к нему. «И вы, господа, а том мне как укажете, чтобы затем г. дела не стали, за дьячком и за пушкори, что писать стало некому, и посылать к вам, бояром, стало неново с отписками», – кончал Зюзин отписку. На Туле положили такую помету: «147-го сентября в 1 день. По сей отписке к Федору Зюзину писано, что про салдат велено допросить окольничему князю Семену Васильевичу Прозоровскому полковника Фалентина (т. е. Росформа), почему он тех салдат переменил. А дьячку велено быть тому, которой прислан, а пушкарей велено выслать». Другая помета гласила: «Отписать, что о салдатех писано к полковнику к Фалентину Росформу»[771].

Окончание засечных работ в 1638 г.

5 сентября Черкасский донес в Москву об окончании работ на звеньях, непосредственно порученных руководству и надзору тульского штаба.

Относительно других отделов черты Черкасский писал, что часть дозоров получена им и что по поступлении всех дозоров он составит «большой чертеж» и представит его в Разряд. 15 сентября «в шестом часу ночи» была получена на Туле ответная грамота из Разряда, дававшая оценку работ на черте. «И то ты, боярин наш и воевода, князь Иван Борисович, – писали из Разряда, – учинил добро, что товарищей своих, боярина нашего и воеводу князя Олексея Михайловича Лвова и околничево нашего и воеводу Василья Ивановича Стрешнева, засек, которые довелись вам ведать, дозирать посылал. Да и то учинил добро ж, которые засеки по росписке довелись ведать бояром нашим и воеводам по местом, и ты к боярем нашим и воеводам писал, чтоб они потому ж засек дозрили сами. И нам, великому государю, ваша бояр наших и воевод, тебя боярина нашего и воеводы князя Ивана Борисовича с товарыщи, служба и раденье ведомо, что то наше великое дело и земское, Завитай земляной, доделан весь, и башни по Завитаю зделаны, и за земляным Завитаем ров выкопан и вычищен, и совсем Завитай отделан. И иные засеки, по отпискам засечных воевод, августа по 31 число все зделаны и совсем укреплены вашею бояр наших и воевод, тебя боярина нашего и воеводы князя Ивана Борисовича с товарыщи, к нам, великому государю, и ко всему Московскому государству прямою службою и раденьем и бодроопасным вашим строеньем, и чаем теми всеми крепостми вперед православным крестьяном от бусурман защиты. И за ту вашу службу и за промысл и за болшое строенье мы, великий государь, вас, бояр наших и воевод, князя Ивана Борисовича с товарыщи, похваляем. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, бояре наши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, исполняя к нам службу свою, нашим и земским делом и вперед промышляли по нашему указу и смотря по тамошнему делу, как вас Бог вразумит. А как бояре наши и воеводы изо всех мест и засечные воеводы ото всех засек чертежи к вам пришлют, и вы б, бояре наши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, те все их чертежи велели внести в один в большой чертеж и тот чертеж и засекам всем роспись прислали б есте к нам к Москве. А которых городов посадцкие люди, и дворцовых сел, и чорных волостей, и патриарших, и архиепискуплих, и епискуплих, и монастырских вотчин, и бояр наших, и околничих, и думных людей, и столников, и стряпчих, и дворян московских, и дьяков, и приказных людей, и жилцов, и дворян, и детей боярских, и всяких чинов людей вотчинных и помесных земель сошные люди и у которых мест засечное дело делали, и которые сошные люди зачем у засечново дела не были, и вы б, бояре паши и воеводы, князь Иван Борисович с товарищи, тем всем людем от засек и из городов воеводам и приказным людем тому всему велели прислати к себе книга за их руками и те книги прислали б есте к нам к Москве, чтоб про то ведать, которые сошные люди засеки делали, и которые сошные люди и зачем у засечново дела не были. А где, по вашему рассмотренью, межзем: яново валу и острогу вперед надобно поставить надолобы, и вы б, бояре паши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, к тому делу выбрали дворянина добра, ково пригож, и приказали тому дворянину, чтоб он на надолоб поедело ныне по осени лес изготовил тулскими сошными людми и по зиме б тот лес вывез к тому месту, где быть надолобам, потому ж сошными людми исподоволи, без налоги и без убытков. Писан на Москве лета 7147-го сентября в 12 день»[772].

Следом за тем из Москвы был прислан приговор по делам провинившихся и сидевших на Туле за приставами воевод Ив. Вельяминова и М. Колтовского. Решение было принято суровое. «И по нашему указу, – гласила грамота, – бояре наши приговорили Ивана Вельяминова и Михаила Колтовского казнить смертью за то: По нашему указу Иван Вельяминов и Михайло Колтовской посланы были к засекам для нашего и земского великого дела, чтоб для береженья от приходу крымского царя и крымских и нагайских людей засеки засечи и всякими крепостьми засеки укрепить, чтоб засеками от бусурманов, от крымских и от нагайских воинских людей в наше государство ход отнять и православных крестьян от войны заступить и в плен и в расхищенье православных крестьян не выдать. И на отпуске, как они были нашего царского величества у руки, им сказано, чтоб они нам послужили, для избавы крестьянские засечным делом промышляли с великим раденьем неоплошно. Да и в наказех у них по нашему указу написано; велено им засечным делом промышлять с великим раденьем и поспешеньем, а себе в том засечном деле корысти не получить, а будет они засечным делом замешкают и с сошных и з даточных и с уездных людей учнут имать посулы, лготя сошным людем в засечном деле, а после про