А потом она взяла у него оружие, потому что, во имя хела, не собиралась оставаться в Келосеросе.

Ариок смотрел на ее губы, и его лицо странно изменилось; на миг Ахейе почудилось, что он сейчас поцелует ее. Но вместо этого он наклонился к ней и коснулся лбом ее лба.

– Не позволяй им прикасаться к тебе, Рухи.

– Не трогай меня, – прошипела она, пытаясь сохранять некое подобие достоинства.

– Прибереги этот милый сердитый голосок на потом. У меня есть кое-какие мысли, – произнес Ариок и подмигнул ей; и ее сердце сделало кульбит, когда он отнял руки и отступил от нее без колебаний впервые с того дня, когда она его встретила.

– Пошел ты…

Она ненавидела его за то, что он заставлял ее чувствовать себя вот так, намекал на то, что она ему небезразлична. Ахейя знала: она нужна ему вовсе не потому, что он испытывает к ней какие-то чувства. Никаких настоящих чувств у него не было и быть не могло. Она отвернулась от него и оглядела храм, кровь, тела убитых, валявшиеся на полу.

Ариок перестал ухмыляться, но причиной тому были вовсе не ее слова; он заметил, что Офион направляется к потайной двери, через которую проникли митры. За ним следовал Кэл; он тащил за руку Казима.

У Ахейи пересохло в горле, когда она увидела, что Эмрин схватилась с двумя малеками, а Люк раздирает грудь еще одному с помощью длинных черных когтей, выросших у него из пальцев. Она была права – он пользовался когтями в бою.

– Идем, маленькая богиня. – Ариок взял ее за руку и увлек за собой навстречу сражавшимся.

– Защитные заклинания не выдержат; скоро они ворвутся сюда, – сказала Ахейя, крепче сжимая свой кинжал.

Мазикин пролетела у них над головами. Янтарное пламя ифрита сияло ярче белого света Келосероса, ярче цветных лучей, проникавших сквозь витражи. Ахейю окатила волна горячего воздуха. Она ощутила какое-то странное, но знакомое чувство в груди, как будто ее влекло куда-то; именно в этот миг Маз напала на митр, сражавшихся с нефилимами, и за секунду сожгла десяток врагов.

– Эти заклинания – часть здания, они должны вести куда-то под землю. Кроме того, заклинания еретиков – это, скорее, демонстрация доброй воли. Они не устоят против кое-какой древней магии, Эмрин позаботилась об этом, – ответил Ариок, проталкиваясь через толпу сражавшихся.

Ифрит издала зловещий вопль, и Ариок с Ахейей едва избежали ее пламени. От этого крика вылетели стекла, на головы им посыпались разноцветные осколки. Ариок прижал Ахейю к груди и охнул, когда острые куски стекла разрезали его одежду; кровь закапала с его шеи на ее белые волосы.

– Твою мать, – прорычал он.

Ахейя вытянула шею и заглянула ему через плечо. На мраморном полу вокруг алтаря валялись огромные осколки, а на самом алтаре лежал какой-то диоскур, разрезанный пополам одним из таких осколков; из его живота торчало окровавленное стекло, внутренности свисали на пол, по мрамору расплывалась алая лужа. Ахейя заметила у дальней стены Казима, Кэла и Офиона; за ними тянулся кровавый след. Стеклянный «клинок» срезал часть крыла малека, и Ахейя чуть не вскрикнула от радости. Теперь Офион не мог летать.

Краем глаза она видела Кутави, которая отрывала голову какому-то митре; когда Ариок свистнул, в облаке теней сверкнули когти. Волчица выронила оторванную голову, раздался глухой стук. Существо приблизилось и склонилось перед ними. Ариок со стоном боли выпрямился, подхватил Ахейю и посадил ее на спину Кутави. Ахейя вскрикнула, чуть не свалилась, но все же удержалась на спине существа и запустила руки в гущу серых щупалец, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Ариок сел позади, и варколак бросился следом за Офионом.

За потайной дверью они увидели белую лестницу, которая вела куда-то в подвал храма. Тьму разрезали лучи яркого белого света. Лучи скользили по потолку, падали на руки Ахейи, на лицо Ариока, и в этом резком белом свете оно казалось болезненным, изжелта-серым.

Глава 49. Ахейя

Они довольно долго спускались по лестнице; потолок был таким низким, что Ариоку и Ахейе пришлось прижаться к шее Кутави, чтобы не задевать его. Наконец они добрались до какой-то узкой арки, которая вела на открытое пространство. У Ахейи перехватило дыхание от неожиданности, когда мраморный пол закончился, и варколак прыгнул на землю, покрытую… снегом.

Перед ними простирался лес с ослепительно белыми деревьями; узкие длинные листья падали на заснеженную землю. Вокруг стояла неестественная тишина.

Порыв зимнего ветра ударил Ахейе в лицо, обжег голые руки; здесь было так холодно, намного холоднее, чем в Алхире. Крошечные ледяные кристаллики падали с неба, укрывали землю белым одеялом. Никаких следов на снегу не было, если не считать отпечатков лап варколака. Кутави издала низкое, раскатистое рычание, от которого у Ахейи застучали зубы, и в этот момент она увидела за деревьями Кэла и Офиона. Казим следовал за ними – судя по всему, добровольно. Ахейя ничего не слышала из-за шума в ушах; застыв, она смотрела на двух митр и Казима, которые петляли между деревьями. Раненое крыло Офиона волочилось по снегу. Малек оглянулся, и одновременно Кэл послал в сторону преследователей луч света; Кутави в последнюю секунду прыгнула в сторону, Ахейя и Ариок свалились с ее спины и покатились по земле. Они были беспомощны: Ахейя ударилась о замерзшую землю локтем, спиной врезалась в ствол дерева, и у нее на миг закружилась голова.

– Давай без глупостей, Митрек Морта, – негромко произнес Офион, подходя ближе, пока Ариок поднимался с земли. Кутави встала на задние лапы. – Здесь ты не можешь воспользоваться своей темной магией. Ты не можешь меня убить.

Взгляд Ариока был прикован к Казиму, который стоял в стороне с прежним бессмысленным выражением лица. Его взгляд был пустым, руки и торс покрылись гусиной кожей от холода, волосы спутал ветер. Он был жив, но превратился в растение – просто существовал, и все.

– Не я убью тебя, – возразил Ариок, бросив взгляд на Ахейю.

Она нашарила в сугробе кинжал, который выронила во время падения, и попыталась найти в себе силы, представляя, как вонзает его в сердце своему мучителю.

Варколак взвыл и неожиданно напал на Офиона. Ахейя побежала за Кутави, а Ариок бросился к своему брату, который так и стоял неподвижно, по щиколотку в снегу. Ахейя оскалила зубы, стараясь не обращать внимания на холод, который сковывал не только пальцы, но и сердце; она бежала босиком по снегу, задыхаясь от ледяного ветра, который бил в лицо.

Кэл зашипел, швырнул в их сторону еще один белый луч, словно пригоршню воды; только на этот раз он сделал так, что луч обхватил Кутави поперек туловища, и туго затянул. Она взвизгнула и