Ракель. — И я совсем не прочь испытать их вновь и заставить тебя кричать и стонать от удовольствия.

Не стоит скрывать, что от одного лишь дыхания Терренса у Ракель уже перехватывает дыхание, а тихий стон сам собой вырывается наружу, как бы сильно она ни пыталась сделать вид, что ее совсем не влечет к нему.

— Вот же чертовка… — низким голосом произносит Терренс, тихо усмехнувшись, когда он замечает, как сильно дрожит тело Ракель от одного лишь прикосновения губ к ее мягкой коже, от которой исходит столь манящий запах. — Одета не как шлюха, но все равно соблазняет и притягивает к себе.

— Отвали от меня! — грубо требует Ракель, все еще продолжая сопротивляться и не обращая внимания на напряжение, что медленно зарождается внизу живота. — Отвали! Мне противно с тобой находиться!

— Противно, говоришь… — Терренс позволяет своим рукам медленно скользить по телу Ракель вверх-вниз, параллельно прикусывая мочку ее уха. — Да все твое прекрасное тело дрожит только лишь от одного моего касания пальца! А что же с ним будет, если я покрою его поцелуями от и до?

— Хватит… — тихо произносит Ракель. — Отвали от меня… Ар-р-р…

Сердце и тело Ракель настойчиво просят о том, чтобы эта прелюдия продолжилась. А вот разум твердит, что она должна немедленно оттолкнуть Терренса от себя и запретить ему так бессовестно лапать ее тело, ибо после того что между ними произошло, он такого права не имеет. И мысли о скандале так или иначе отрезвляют голову девушки и заставляют пойти против воли сердца и тела, которые жаждут любви и ласки этого человека, которому сейчас все равно, хочет ли она того же, что и он, или нет.

— Мне уже не терпится содрать с тебя все эти шмотки и как следует оттрахать, — без стеснения признается Терренс, держа руки на бедрах Ракель и проводя губами по месту у нее за ухом.

— Немедленно убрал от меня свои руки! — грубо требует Ракель, резко отталкивая Терренса от себя в надежде выбраться из этой ловушки. — Сейчас же отвали от меня, мерзавец!

— Отвалю, когда трахну!

— Отвали! А иначе я… Я…

— Что ты? — невинно улыбается Терренс, немного приоткрывает ключицы Ракель, что прикрыты ее джинсовой курткой, и медленно проводит по ним своей теплой рукой. — Что ты мне делаешь?

— Ты пожалеешь об этом!

— Будешь отрицать, что твое тело не хочет сопротивляться мне и жаждет отдаться в мои руки?

— Ты сейчас доиграешься! Я буду кричать! Звать на помощь! Привлекать внимание, чтобы кто-нибудь прибежал сюда!

— Кричи, если хочешь… — Терренс одновременно водит рукой по изгибам талии Ракель и горячим воздухом дышит на место за ее ухом. — И можешь продолжать сопротивляться… Меня это еще больше заводит и мотивирует осуществить желаемое.

— Я не шучу, сука! Ты пожалеешь об этом, если сейчас же не уберешь от меня свои грязные руки!

— Ну да… А вот твое тело не согласно с тобой. Оно хочет меня… Хочет все, что я могу ему дать…

Ох, до чего же Терренс умело обращается с телом Ракель! Оно никак сопротивляется ему и мгновенно отвечает на любое его прикосновение и поцелуй. Девушка, чье сердце бьется намного сильнее, прекрасно это понимает и начинает все больше паниковать из-за того, что ее разум затуманивается все больше, а она все меньше способна сопротивляться сильному физическому влечению к этому человеку. Которое тоже начало просыпаться в ней спустя долгое время.

— Мне ничего не сделают, если я захочу овладеть тобой и твоим шикарным телом прямо здесь и сейчас, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Терренс, параллельно покрывая шею Ракель волнительными поцелуями и позволяя себе одной рукой нежно трогать и мять в ладони ее грудь, а второй – гладить ее крепкие ягодицы.

— Если я скажу, что ты пытаешься меня изнасиловать, то тебя немедленно заберут в полицейский участок, — сухо говорит Ракель и крепко сжимает руки в кулаки, изо всех пытаясь сдержаться и не застонать из-за всего, что с ней делает Терренс.

— Я тебя умоляю… Кто посмеет наказать меня за то, что я страстно желаю такую сексапильную девушку?

Терренс вовлекает Ракель в более долгий поцелуй в губы, во время которого он то кончиками пальцев ласкает ее горло, то просто держит за шею, мысленно ликуя, когда он слышит очень тихий, чувственный стон.

— Которая и сама хочет, чтобы я принес ей радость… — низким голосом добавляет Терренс и оставляет парочку коротких поцелуев на уголках рта Ракель.

— Я хочу? — удивляется Ракель и презренно ухмыляется. — Да меня тошнит от твоего присутствия!

— Хоть мы с тобой не живем вместе, ты все равно принадлежишь мне.

— Серьезно? С какой это радости?

— Потому что я так хочу.

— Да что ты!

— А значит, я имею полное право делать с тобой что угодно.

— Скорее бы уже забыть, что ты был моим парнем, — с частым, затрудненным дыханием огрызается Ракель, отчаянно сопротивляясь возбуждающим ласкам Терренса, но терпя поражение и очень часто издавая тихие стоны от удовольствия, что умело дарит ей этот человек.

— Я тоже жду не дождусь этого момента. Но мое влечение к тебе слишком сильно. И я не могу его сдержать.

— Зато я ничего не чувствую. — Ракель прикрывает в глаза и сильно кусает нижнюю губу, пока Терренс щедро покрывает изгиб ее шеи короткими поцелуями. — Ничего …

— Можешь сколько угодно сопротивляться мне и говорить, что тебе не возбуждают столь незабываемые ласки.

Терренс медленно проводит чуть приоткрытым ртом по изгибам шеи Ракель и на пару секунд обхватывает им ее подбородок, понимая, что его возбуждение только больше возрастает.

— Но я-то знаю, что они всегда приводили тебя в восторг, — добавляет Терренс. — Заставляли стонать и извиваться, словно кошечка… С самой нашей первой встречи… Когда ты строила из себя недотрогу. Когда отрицала, что я тебя не возбуждаю.

— Ты себя перехваливаешь, — низким голосом язвит Ракель.

— Уж кто, как никто другой, знает все твои слабости и