кивал, потому что каждое его слово совпадало с тем, что мы обговорили с самого начала. Всё это началось задолго до того, как следователи особого отдела вытащили меня из машины и надели рунические наручники. Задолго до его предложения подстроить мою смерть и скрыться.

Потому что всё это – предательство Мечникова, задержание, побег из изолятора, штурм поместья Чёрного Пса – было спланировано мной.

Идея довести моё преследование до абсурда родилась давно и я очень долго думал, как грамотно всё провернуть.

Всё началось с Гончего. Он долгое время работал в силовых структурах и знал систему изнутри. Он рассказал мне всё: как устроен изолятор особого отдела, как работают рунические наручники и какие у них слабые места, распорядок смен, у кого из следователей какая защита и какие маршруты обхода. Это были знания, которые невозможно добыть снаружи, но Гончий был внутри достаточно долго, чтобы знать всё это. Именно благодаря этим знаниям я был уверен, что смогу выбраться после задержания.

Мне нужно было несколько вещей одновременно. Во-первых, внедрить Мечникова в стан противника, чтобы выяснить кто стоит за кампанией против меня и что они планируют дальше. Для этого его “предательство” должно было выглядеть убедительно, а моё задержание – стать тому доказательством.

Во-вторых, я хотел спровоцировать своих оппонентов на активные действия. После побега, я не особо заметал следы и намеренно привёл силовиков в поместье Чёрного Пса. Он знал о предстоящем штурме с самого начала и его парни неплохо подготовились и знатно порезвились, пока мы сидели за десяток километром от места основных событий. Старое аристократическое поместье было буквально испещрено тайными ходами, по которым мы вышли задолго до приезда силовиков.

Штурм поместья в прямом эфире, перемазанные краской штурмовики, рэперы с пейнтбольными ружьями – всё это должно было выглядеть как позорный провал власти, после которого даже самый лояльный гражданин задастся вопросом: а не перегибают ли они палку? Чем яростнее они преследуют “лженаследника”, тем сильнее люди начинают верить что наследник настоящий.

— Кстати, Всеволод Игоревич, — сказал я, когда он закончил свой отчёт. — Ваша игра была бесподобна. Когда вы стояли в тени и смотрели как мне надевают наручники – я почти поверил что вы действительно меня сдали.

Мечников поморщился:

— Не напоминай. Это был худший момент в моей жизни. Я стоял и смотрел, как тебя бросают на асфальт, и не мог пошевелиться, потому что знал – если вмешаюсь, весь план рухнет.

— Зато получилось убедительно, — заметил я.

— Ещё бы, — буркнул он. — Мне не пришлось ничего играть. Я действительно чувствовал себя предателем.

Я допил чай и встал. Уже у двери я остановился и сказал:

— Есть ещё кое-что. Со мной связался Нестеров, он передал через посыльного, что англичане ищут со мной встречи и их намерения не связаны с местью за Долгопрудного.

Мечников напрягся:

— Англичане? Чего они хотят?

— Пока не знаю, — ответил я. — Но учитывая что среди моих противников обнаружился мимик, а англичане вдруг захотели дружить – мне кажется, что эти два факта могут быть связаны между собой куда теснее, чем кажется на первый взгляд.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Я посмотрел на него и ответил:

— То, что делаю лучше всего. Ждать, наблюдать и анализировать. Я позволю им думать, что они контролируют ситуацию, а потом использовать их же план против них самих.

— Ты рискуешь, — тихо сказал Мечников.

— Я знаю, — кивнул я. — Но я рискую с того момента, когда приказал Наталье Васнецовой поцеловать меня.

— Что ты сделал? — подавился чаем Мечников.

— Это долгая история, — отмахнулся я. — Если выживу, то обязательно вам расскажу.

***

Алиса ехала по набережной в своём кабриолете с опущенной крышей и из каждого второго окна, каждой машины и каждого магазина звучало одно и то же – “Царь зверей” Чёрного Пса. Новый трек стал настоящим гимном последних дней и от него невозможно было скрыться.

На светофоре машина остановилась и Алиса услышала, как трое мальчишек лет двенадцати, сидящих на бордюре, хором зачитывают слова провокационного трека. Песня рассказывала про трусливого мужика, которому друзья рассказали, что в лесу живёт волк. И он так боялся этого волка, что не мог ни спать ни есть и по итогу сжёг весь лес, чтобы избавиться от волка, но волка там не оказалось, зато все звери остались без дома.

Светофор наконец-то загорелся зелёным и она с пробуксовкой сорвалась с места.

— И как только Император позволяет это крутить по радио, — поразилась девушка. Всем в городе было очевидно, кому посвящена эта песня.

Она переключила радио, но и там звучал тот же трек. Вздохнув, Алиса выключила радио и какое-то время ехала в тишине, но тишина оказалась хуже музыки – в ней было слишком много места для собственных мыслей.

Она подключила телефон и пролистала плейлист. Палец остановился на треке, который она слушала в последнее время чаще остальных – “Моя волчица” всё того же репера. Она сама не понимала, почему эта песня так цепляла. Что-то в ней было такое, от чего становилось одновременно грустно и тепло, словно вспоминаешь сон, который уже забыл, но чувства от него ещё остались.

Под звуки “Волчицы” она подъехала к офису, заглушила двигатель и потянулась к бардачку, чтобы убрать солнечные очки. Рука наткнулась на что-то мелкое и шуршащее – фантик от ириски, которую постоянно жевал Уваров.

— Странно, я не помню чтобы подвозила его в этой машине, — пробормотала она, вертя фантик в пальцах.

И тут она задумалась: а откуда у неё вообще эта машина? Она помнила, что ездит на ней уже давно, но сам момент покупки никак не всплывал в памяти. Словно машина просто появилась однажды и всегда была здесь.

Голова заныла. Тупая, ноющая боль за висками, которая в последнее время появлялась всякий раз, когда она пыталась вспомнить что-то связанное с Уваровым. Алиса потёрла виски, выбросила фантик вместе с этими мыслями и пошла в офис, решив что просто устала.

Поднявшись в лифте и зайдя в кабинет, девушка бросила сумку на стол и не оборачиваясь сказала:

— Тебе самому не надоел этот маскарад?

— Знаешь, я начинаю привыкать к усам и чёрным очкам, — усмехнулся я, заходя за ней следом и закрывая дверь.

Алиса повернулась и пристально посмотрела на меня. Несколько секунд она молча изучала