это для своего представления как жениха… – она бережно, почти благоговейно открыла коробочку…

Внутри лежал искусно сделанный из ткани цветок. С бледно-лиловой окантовкой по краю нежно-розовых лепестков и тычинками из золота и черного жемчуга. Как раз для первого свидания с молодой девушкой… не самой обычной молодой девушкой, магичкой, к примеру… Если забыть, конечно, о том, что де Орво не ходят на свидания – о браке у них всегда договаривался глава рода. И уж тем более не думают, как произвести на своих невест впечатление.

Я кончиком пальца дотронулась до жесткого лепестка.

– Лорд Криштоф забирать не стал, когда вы… когда у вас с ним не сладилось. Сказал, пусть у меня лежит. Наверное, опасался, что старик найдет, – она невольно огляделась, будто боялась, что старый де Орво сейчас выскочит из-под стола.

Да что ж они все так боятся обыкновенного скандального старого хрыча! Безумие какое-то!

– Я могу переставить тычинки – сделаем цветок черным с фиолетовым, например…

Я покачала головой – даже с некоторым сожалением:

– Спасибо за предложение, но вы же понимаете, что я не могу этого позволить… Хотя… очаровательно!

Она тут же захлопнула коробку, улыбаясь так довольно, будто добилась всего, чего хотела на самом деле.

– Вы мне что, его сватаете? Лорда Криштофа? – выпалила я.

– Как можно! – возмутилась она столь фальшиво, что у меня зубы заныли.

– Я не ищу жениха и не собираюсь в ближайшее время выходить замуж! – процедила я.

– Это совершенно не мое дело! – пропела модистка с насмешливой улыбкой. – Хотя должна сказать, в замужестве нет ничего страшного! И после свадьбы люди живут!

– Сговорились вы, что ли? Или де Орво вам платит? – прошипела я и вылетела за дверь.

Сперва Анита, теперь вот эта… Безумие какое-то! Вот еще не доставало!

Мгновение я постояла, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и оглядывая по-прежнему пустой тупичок. А времени-то сколько прошло, день уже клонился к вечеру! Заметив меня, Улаф вышел из соседней лавочки, счастливо прижимая к груди два свертка – один булькал, второй остро благоухал козьим сыром. С лица Улафа не сходила улыбка.

– Вы все же купили платье! – за меня он тоже порадовался.

– Да и вы сходили не зря! – чтоб порадоваться за него, мне потребовалось куда больше усилий. – Кузен Улаф, а… вы могли бы поймать извозчика? Я ужасно устала.

– Конечно, – он предложил мне согнутую калачиком руку, и я торопливо перехватила сверток с платьем на другую сторону – один недостаток у шелка из Султаната, запахи он собирает моментально. Буду благоухать сыром и элем вместо духов – найдутся, конечно, любители и на такую пахучую леди, но все же не стоит потрясать приморское общество лишний раз, его и без того с самого моего приезда лихорадит.

– Я всегда думал, что у леди от примерок только сил прибавляется! – ведя меня обратно к улице, шутливо сказал Улаф.

– Зато у горничных они заканчиваются, – буркнула я и тут же принялась просить прощения, совсем как давешняя модистка. – Простите, кузен Улаф, я…

– Вас там снова обидели? – тихо и как-то зловеще выдохнул Улаф.

– Что? Ах, нет, вовсе нет… – а если и да, я тут же обидела в ответ. – Мне просто кое-что рассказали… и даже показали из моего прошлого… и настоящего. И теперь я не совсем понимаю, что с этим знанием делать.

– Жить, – серьезно сказал Улаф. – Пользоваться.

Я покивала: совет столь же мудрый в целом, сколь и бессмысленный в моей конкретной ситуации. Впрочем, так оно всегда с мудрыми советами.

Мы вернулись на улицу, Улаф взмахом руки подозвал извозчика:

– Отвезешь леди в поместье де Молино.

– Прошу прощения, лорд-командор… – пожилой извозчик, похожий на отставного солдата, коснулся фуражки. – Мы с кобылкой только оттуда, и воля ваша – второй раз не поедем. Лошадка устала, да и нервная после эдакой-то поездки! Одна леди рыдает, вторая то и дело в обморок валится, я б и сам того… свалился – все ж таки гроб на запятках спокойствию не способствует! – да только дело справлять надобно, за работу уплочено. Так что нынче мы с кобылкой домой, а вам я сей минут кого другого кликну – с ветерком домчат!

– Вы отвозили в поместье… гроб? – медленно повторила я.

Извозчик энергично закивал.

– Как думаете, кузен Улаф… – задумчиво протянула я. – Когда Марита собирается мне сказать, что мой брат… вернулся домой? На извозчике… – от моего нервного смешка разом вздрогнули и Улаф, и извозчик.

Только с нервно пританцовывающей кобылкой мы, кажется, друг друга поняли.

Глава 42

Дворецкие и лестницы

Никто в доме не вышел мне навстречу, но и игнорировать тоже не пытался – все были слишком заняты для этого. Я в очередной раз сама оттянула тяжеленную дверь, злобно прикидывая, не поинтересоваться ли у Костаса, намерен ли он и дальше служить семейству де Молино – если уж и дверь главе рода открыть не может? Зашла внутрь и… тут же передумала ругаться.

Костас висел под потолком. Ну то есть, он-то, наверное, считал, что стоит, но я-то видела, что уже, практически, висит, на цыпочках балансируя на самой последней ступеньке хлипкой стремянки, и опасно подавшись вперед. В одной руке у него была банка с желтой мастикой, в другой – кисточка, и он пытался замазать похожую на шрам трещину на боку украшающего потолок мозаичного леопарда. Костас старался, кисть шаркала, шрам на боку леопарда превращался в выпуклый воспаленный рубец.

Кажется, это начал понимать и сам Костас: он с сомнением покачал головой – от этого простого движения стремянка угрожающе завибрировала – и попытался отодвинуться, чтобы оценить результат своих стараний…

Длинная, высокая лестница отделилась от стены… Медленно и печально Костас поехал назад вместе с ней.

На мгновение замер, не понимая, почему его уносит от стены и…

Выпустил из рук кисть – шлеп! Отшвырнул ведро – банг!

Лестница выпрямилась и встала стоймя.

Костас с коротким воплем вцепился в нее обеими руками.

Лестница вознесла дворецкого под самый потолок… и принялась заваливаться назад.

Судорожно вцепившись в перекладину, Костас вместе с ней стремительно понесся к полу! Спиной вперед!

Толкать лестницу обратно было уже поздно и… я вскинула руки.

На долю секунды он завис у самого пола, и наконец мягко опустился в сиянии силовых линий моей «Ловчей сети». Да так и замер, продолжая прижимать к себе стремянку.

В холле повисла тишина.

Медленно расползалась по полу мастика из опрокинутого ведра.

– Леди? – он приподнялся на локтях. – Это вы меня…

– А я знала! Я знала, знала! – пронзительно завопили