воздух ртом. Мужчины мгновенно развернулись в мою сторону.

— Кто там? — требовательно спросил первый, вглядываясь в темноту, которая скрывала меня. — Безбилетный пассажир? Выходи!

Я увидела, как они оба достали флаузеры.

— Вин, прикрой, я гляну, кто там, — второй медленно шагнул в щель между контейнерами.

Сжавшись в комок, я выставила лезвие вперед и собралась продать свою жизнь подороже. Но тут первый из мужчин включил ручной прожектор и направил его на меня.

Я дернулась, ослепленная ярким светом, метнулась в тень, и попала прямо в руки второму.

— Оп-па, какой улов!

Симаррец (я узнала его по характерным чертам лица и высокому росту) перехватил мою руку с кинжалом и выкрутил, вынуждая развернуться на месте, а потом второй рукой прижал к себе.

От боли в вывихнутом запястье я вскрикнула, пальцы рефлекторно разжались, клинок упал, тихо звякнув.

— Ты кто такой, что делаешь на корабле? — второй симаррец ухватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. — Девчонка!

Оба присвистнули.

Ну да, я же была в мужской одежде.

— Я… я… — мысли путались, лихорадочно ища объяснение моему присутствию в грузовом отсеке.

— Отвечай, что ты тут делаешь?

— Я буду говорить только с капитаном! — буркнула, опуская взгляд на кинжал.

Решила потянуть время, мало ли что может случиться, пока меня будут вести по кораблю.

— Пожалуйста, он перед тобой, — усмехнулся мужчина. Проследил за моим взглядом, присел, подобрал клинок и спокойно убрал себе в карман. Потом поднялся, одернул китель и добавил, глядя на меня: — Вин Витар, капитан "Аргара", к вашим услугам, оэни.

— Оэни? — я нервно хихикнула.

Давно не слышала это слово в свой адрес. Пользовавшие меня мужчины обращались совсем иначе.

— Арк, отпусти ее, — он кивнул второму, который все еще продолжал удерживать меня, прижимая к своему телу. — И куда ты собралась лететь?

— Куда угодно! — процедила я. — Лишь бы подальше от Шумаи.

— Бежишь?

Я сжала зубы сильнее. Второй симаррец отпустил меня, и теперь я стояла между ними. В голове была только одна мысль: здесь насиловать будут или хоть до каюты доведут? Ничего другого я не ждала, но уже решила, что убью их всех, как только представится случай. Пусть пользуются моим телом, но за это каждому придется заплатить своей жизнью.

— Ты рабыня? — голос капитана стал требовательным, взгляд жестким. — Отвечай!

— Да, — плюнула, вложив в это короткое слово все отвращение.

— Ты же лесваррка? Как попала на Шумаи?

Я промолчала.

— Хоть скажи, сколько тебе лет? Давно здесь? Кто-то из родственников есть? Куда тебя везти? — на все вопросы я отвечала упорным молчанием.

— Кэп, да чего вы паритесь? — влез второй. — Посадить ее под замок и вызвать охрану! Куда эти шумаи смотрят, если у них на частных старт-площадках беглые рабыни шастают…

Договорить он не успел, потому что я рванула вперед. Нет, не бежать. Бежать было некуда. Я упала на колени перед капитаном, вцепилась в его китель и, почти теряя сознание от ужаса, забормотала:

— Нет, пожалуйста, нет… я вас умоляю… я все сделаю, все что захотите… и как захотите… я все умею, только не отдавайте меня…

По лицу катились слезы. Впервые в жизни я унижалась сама и добровольно, так мне хотелось жить. Но в глубине души я уже ненавидела этого мужчину за то, что стояла перед ним на коленях, за мои слезы, мой страх…

Тогда я поклялась себе, что сделаю все, чтобы выжить. Но однажды он будет так же стоять передо мной и умолять оставить его в живых.

Вин Витар — я запомнила его имя.

38. Витар

Дочитав до этого места в дневнике Лимары, я почувствовал, как меня заливает холодный пот. Вцепился руками в волосы и застонал, поражаясь собственной глупости. Теперь я вспомнил ее.

Худая, перепуганная девчонка с грязным, залитым слезами лицом, превратилась в настоящего монстра. Что ж, это не удивительно после всего, что ей пришлось пережить.

Но ведь прошло уже десять лет! Тогда, еще до войны, я был капитаном каботажного судна и курсировал в системе Ашшуан, где находилась планета Шумаи. Многие тамошние шейхи жили за счет урановых и стронциевых рудников, открытых на других планетах этой системы. Мы с командой занимались тем, что поставляли на эти рудники технику и продовольствие.

Лимара тогда так и не сказала нам своего настоящего имени, назвалась Анарой. Оказывается, так звали ее погибшую сестру. Она захлебывалась рыданиями и вся тряслась. У нее была истерика. Пришлось вызвать Лина, чтобы он вколол ей успокоительное.

От укола она сразу уснула. Я приказал перенести ее в свободную каюту и запереть для ее же безопасности. Хотя мы направлялись в систему Нильгада, я решил сделать крюк и оставить девчонку на Пелепосе — небольшой планетке, облюбованной лесварра. Но сделать этого мне так и не удалось.

Проснувшись, девчонка выломала решетку вентиляционной шахты и по ней умудрилась добраться до шахты грузового лифта, а оттуда каким-то неимоверным способом спустилась в эвакуационный отсек, где находились спасательные капсулы.

Мы заметили ее побег только после того, как система корабля оповестила о запуске одной из капсул. Наверное, нужно было поймать ее и вернуть, но когда мы пошли на перехват, эта ненормальная связалась с нами по спейшеру и сообщила, что взорвет капсулу, как только щупы "Аргара" захватят ее. На экране ее глаза горели безумством.

Тогда я решил, что она не стоит такого риска, видимо, зря. Но именно этот случай заставил меня потратить очередную выручку на установку биотрона.

Получается, мы выпустили на свет настоящее чудовище, и теперь именно мне предстоит его остановить.

39. Карина

Кхары оказались намного сложнее, чем я думала, со своей, отличной от привычной мне, психологией. Живые роботы-убийцы, подчиняющиеся только инстинктам и холодному рассудку. У них четкое деление на кланы и касты, и переход одной особи между кланами или кастами невозможен. Они не влюбляются, не испытывают жалости или сочувствия, им неведомо чувство страха. У них напрочь отсутствует материнский инстинкт…

Они не женятся, но, ведомые инстинктом размножения, спариваются. Партнеров выбирают с холодным расчетом, исходя из его физических данных. А детей, действительно, отдают на воспитание в специальные дома, имеющиеся при каждом клане.

Зато кхары обладают поистине фантастической способностью имитировать нужные эмоции. Они не испытывают радости или восторга, но старательно растягивают губы в улыбке. Не чувствуют сожаления, но могут пустить слезу, могут изобразить ужас, панику, ярость, гнев, добродушие — что угодно, если этого требуют обстоятельства.

Когда же кхар остается наедине с собой, его лицо превращается в застывшую маску, и это страшное зрелище.