class="p1">– Мой рассудок трезв! – взвилась кхали, ощетинившись на Аруна, который осмелился приблизиться к ней, чтобы спровадить за ворота ведомства. – Я пришла к вам за помощью! Думала, вы поможете…

– Помогу в чём именно? – начиная закипать от раздражения, я медленно поднялся, скрестив руки на груди. – Угодить на плаху? Или помогу затянуть петлю на вашей тоненькой шейке?

Девчонка сжала губы, её грудь тяжело вздымалась, а в глазах полыхала искренняя, колючая ярость.

– Поможете подарить принцессе подарок, который она запомнит на всю жизнь! – слова нахалки впивались в кожу, царапая корку льда, покрывающую моё сердце. – Подарок, который будет греть её душу, когда она покинет родные земли! Когда будет среди чужаков! Без защиты!

Наши взгляды схлестнулись, подобно клинкам в смертельной схватке.

Она не лгала. Я видел это. Не пыталась заманить меня в какую-то ловушку.

– Ты… – девчонка, уже в который раз тыкая мне, хотела выпалить что-то едкое, но вовремя взяла себя в руки. – Зря я сюда пришла! – фыркнув, Дэмия окатила меня с ног до головы волной ледяного презрения. – Думала, у вас свои законы, а в вашем сердце царит бесстрашие, но на деле вы такой же скользкий чиновник, как и все!

Она не боялась меня. Не боялась ни моего гнева, ни грядущих последствий.

Виан, затаив дыхание, наблюдал за этой словесной дуэлью, где кхали напоминала разъярённую фурию.

– Я сама! – процедила она сквозь зубы, обращаясь к Аруну. – Мне известно, где выход! – девчонка сделала несколько решительных шагов, но вдруг замерла, не оборачиваясь. – С вашей помощью или же без неё, но я вывезу принцессу за стены дворца! Она заслужила быть счастливой, пусть и временно!

Стражники, поражённые наглостью кхали, сжали рукояти мечей.

– Её высочество отпустила меня на праздник! Предупредила стражу и дала свой жетон! Она не знает, что я хочу взять её с собой!

– Никто не выпустит дочь императора за ворота внутреннего двора, – хмыкнул я.

– Вы правы, глава, – девчонка медленно обернулась, – дочь императора не выпустят. А вот служанку, что поедет со мной…

Она не закончила фразу, но только полный идиот не понял бы, что за безумный план вынашивала эта чокнутая.

Я провожал её взглядом, чувствуя странное восхищение, смешанное с чем-то ещё. Волнительным, непривычным, щекочущим.

– Вот она, конечно… – задыхался от возмущения Виан.

– Сумасшедшая, – усмехнулся я, наблюдая, как кхали исчезает за воротами ведомства.

– Не то слово! – поддакнул друг. – И ведь не побоялась же так нагло выложить вам всё! Собралась её высочество в служанку нарядить?! Просто немыслимо!

Виан продолжал ворчать, выплёскивая своё возмущение, а я прокручивал в голове сказанные Дэмией слова. Спорить с ней было бессмысленно, ведь она права. Амая не видела мира. Более того, она даже внешнего двора не видела, с самого рождения запертая в золотой клетке одиночества и лицемерия.

В груди что-то болезненно сжалось, и я поморщился.

– Идём, – поправив кинжал за поясом, вышел из-за стола. – Сегодня праздник фонарей, – посмотрел на друга, который сразу всё понял. – Давай прогуляемся. Мало ли, вдруг кому-то потребуется наша помощь…

40. Время пошло

Эми

Гневно сопя, я шагала вперёд, чувствуя, как внутри разрастается настоящая буря. Моя ярость была настолько всепоглощающей, что казалось, ещё немного и искры полетят из глаз.

«Ты не глава ведомства, от одного упоминания о котором все во внутреннем дворе трепещут, а жалкий трус, поджавший хвост при первой же серьёзной опасности! Небось, прячешься за спинами своих подчинённых, спихивая всю грязную и опасную работу на них?!»

Моё мнение об этом мужчине рухнуло ниже некуда. Хотелось вернуться и высказать ему всё, что я о нём думаю.

– И плевать, что твоя стража готова покромсать меня на ленточки! Я не боюсь тебя! Понял?!

– Понял, – раздалось за спиной неожиданно тихое, но от этого не менее пугающее.

Я занесла ногу для очередного шага, да так и замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Сердце пропустило удар, а потом ухнуло куда-то в пятки, заставляя кровь застыть в жилах.

Вдох…

Выдох…

– Вот и хорошо, что понял! – кашлянула я, с напускной важностью оборачиваясь и встречаясь взглядом с главой страшного ведомства.

Он стоял у стены, небрежно прислонившись к ней своим внушительным телом. Руки сложены на груди, а черты лица сохраняли ледяное спокойствие. Широкие плечи были расслабленно опущены, но в этой расслабленности читалась скрытая сила, способная сокрушить горы.

Между нами повисло молчание, в котором напряжение нарастало с каждой секундой, словно натянутая до предела струна.

– Не боишься меня, значит, – хмыкнул Дастан.

С кошачьей грацией он оттолкнулся от каменной кладки, неспешно направляясь в мою сторону. Опасный блеск в его глазах заставлял инстинкт самосохранения вопить на все лады, но я не собиралась бежать, хотя, буду честна, была близка к этому.

– Знаешь, кхали, – усмехнулся глава, с каждым шагом сокращая расстояние между нами, – воспитанные особы так себя не ведут.

– Можешь считать меня невоспитанной! – выпалила я, видя, как он почти подошёл вплотную.

Нервы сдали, и я невольно отступила на шаг, наблюдая, как тень хищной улыбки тронула его красиво очерченные губы.

Дастан, заметив моё отступление, довольно сощурился.

– Куда же ты? – промурлыкал он. – А говорила, что не боишься.

«Издеваешься надо мной?! Нравится тебе это, да?!»

– В тень! – нагло соврала я, даже глазом не моргнув. – Солнце сегодня слишком припекает! Так что не стоит выдумывать то, чего отродясь нет!

«Ни шага больше не сделаю! Даже не надейся!» – твердила себе, игнорируя вопли интуиции, которая орала, чтобы я не дёргала тигра за усы.

– Пришёл помешать мне осуществить задуманное? – вскинула я бровь, не получив ответа на свой ранее заданный вопрос.

– А если и так, то что? – глава остановился непозволительно близко, нарушая все мыслимые приличия.

Высокий, широкоплечий, статный, с колючим, вызывающим трепет взглядом, от которого по коже бежали мурашки.

Дыхание стало частым, а пульс ускорился.

– У тебя совсем нет сострадания, да? – я не отводила взгляда, хотя его пристальное внимание прожигало насквозь, а близость изрядно щекотала нервы. – Ладно те, кто действительно заслуживают наказания, но принцесса…

– Ты права, – кивнул Дастан, взирая на меня сверху вниз с высоты своего роста. – Мне неведомо сострадание. Я караю тех, кто преступает закон,