до него доходил смысл сказанного. И доходил, судя по всему правильно.

Но я ещё до того, как Борзый задал вопрос, понимал, что бывшие друзья задели его честь. И вот за это он вправе с них спросить, как пацан с пацанов.

— Владимир Петрович, они меня за мужское задели, — процедил Борзый. — И я если не отвечу, если не накажу, то не буду себя мужчиной считать!

— Понимаю, — согласился я. — Сам такой. Но наказывать их надо точно не здесь.

— А где тогда? — спросил Борзый, всё ещё сжимая кулаки.

— В зале, — ответил я.

— В смысле?

— По правилам, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Там, ты выходишь и доказываешь, кто ты есть. Ты же не хочешь из-за этих идиотов в ментовку? А дурь из них выбить хочешь — вот и сделай это так, чтобы им было больно, а тебе за это ничего не было.

Борзый не ответил. Я видел, как внутри у него начинает крутиться эта мысль.

— Сейчас ты их побьёшь на улице, — продолжил я, — и хрен с ним даже с ментовкой. Ты просто для всех будешь таким же, как они. А ты уже не такой, братец.

Борзый сглотнул, переступил с ноги на ногу.

— А если я им в зале проиграю? — прямо спросил пацан.

— Тогда проиграешь честно, — ответил я. — Но это будет лучше, чем победить сейчас в ярости.

Борзый медленно перевёл взгляд в сторону школы, где был спортзал, потом посмотрел на меня.

— Думаете, они пойдут, Владимир Петрович?

— Я сделаю так, что пойдут, — не раздумывая, заверил я.

Я развернулся и пошёл обратно к троице. Они все также переглядывались между собой, но на драку не решались, хотя кулаки у этих отморозков чесались. Я это прекрасно чувствовал.

Я остановился напротив троицы и намеренно не заговорив сразу, выдержал паузу. Хулиганы напряглись, пытаясь понять куда все идёт.

— Слушайте сюда внимательно, — рявкнул я так, что все трое аж вздрогнули.

Глава 4

Один из пацанов мигом поднял голову и было попытался вернуть себе прежнюю дерзость. Однако получилось у худигана уже не так уверенно, как хулиган бы хотел.

— Ну? — бросил он мне, явно пытаясь звучать нагло.

Я не дал ему нужной реакции.

— Баранки гну, — отрезал я. — В общем так, молодежь, вы своего корешка бьёте толпой и бьете не за слабость.

— А за что… — последовала попытка меня перебить.

— Просто за то, что он уже стал лучше вас, — я констатировал факт.

Реакция от хулиганов пошла мгновенно, будто я надавил на самое больное место.

— Да не гони, слышь ты, физрук блин — ничем он не лучше нас! — вспыхнул один хулиган, резко, с обидой мелькнувшей в голосе.

— Да и ты тоже так то ничем не лучше нас, потому что ты — всего навсего жирный учитель, и нигде в этой жизни, кроме как в вонючей школе не пригодился! — возмущенно добавил второй хулиган. — Работаешь там за копейки и ещё пытаешься жизнь учить!

Я прекрасно понимал, что были скорые попытки найти объяснение, которое оправдывало бы пацанов. Я кивнул, медленно, будто соглашаясь с доводами.

— Хорошо. Допустим.

И вот это их выбило сильнее, чем если бы я начал спорить. Они ждали давления, ждали, что я буду защищать Борзого, ждали собственно конфликта. А вместо этого получили спокойное принятие их версии.

— Тогда давайте это проверим, — предложил я.

Один из хулиганов нахмурился, сдвинув брови.

— Чё проверить то?

— Кто и на что по этой жизни годен, — пояснил я. — Только толпой, а по-настоящему — один на один.

Теперь пацаны уже поняли, куда я веду с проверкой, ещё до того, как я произнёс следующее.

— В спортзале, сейчас, — предложил я.

Один из них усмехнулся.

— Нам то это зачем?

— Затем, что если вы такие крутые, как говорите — покажете это на матах, — сказал я. — Если нет, то значит, все ваши разговоры ничего не стоят.

Самый упрямый всё же попытался удержать остатки твердой позиции.

— А если мы откажемся? — возмущенно выдал хулиган.

— Тогда для всех будет очевидно, что вы сильны только тогда, когда вас трое против одного, — я развел руками.

Пацан аж зубы стиснул, раздался скрип эмали. Остальные возмущенно на меня вылупились.

Троица стояла напротив меня молча, но было видно, что они лихорадочно соображают над ответом. Соглашаться им было не то что страшно, скорее боязно. Потому что можно проиграть при всех и потерять лицо окончательно. Но и отказаться было тоже не вариант — это сразу будет выглядеть как признание собственной слабости.

Самый дерзкий, снова взял инициативу.

— А с чего мы вообще должны тебе что-то доказывать? — спросил он с вызовом.

— Не должны, — охотно подтвердил я. — Только я ведь не прошу, а предлагаю.

— Предлагаешь что?

— Перенести разборки с улицы в зал, — ответил я и добавил важную деталь. — Но если хотите продолжить здесь… можем продолжить.

Я прекрасно понимал, что по факту они не хотят продолжать выяснение отношений на улице. По факту же, это троица уже проиграла. Да, без «потерь», но проиграла и естественно, это отложилась у них на подкорке мозга. В уличной драке им троим против нас с Борзым, ловить нечего.

А вот зал… маты… от моего взгляда не ушло, как самый наглый из них косится в сторону Борзого. Что означал этот его взгляд я прекрасно понимал — Борзый был травмирован, а значит потенциально не представлял прежней угрозы, если драться по спорту.

Пацаны переглянулись. Один из них, что больше молчал, спросил осторожнее:

— И чё нам с этого?

— Если кто-то из вас докажет, что он действительно сильнее всех в зале, — объяснил я, — я вас больше не трогаю. Вообще.

Это их зацепило — я отчетливо видел, как у пацанов изменились лица. На их физиономиях появились интерес и азарт — всё сразу. Но они всё ещё ждали подвоха. И правильно делали.

— И по всем предметам, которые я веду, у вас будут пятёрки до конца года, — подкрутил я свое предложение, чтобы гарантировано заинтересовать хулиганов.

Вот тут они оживились по-настоящему, увидев