Впиваюсь пальцами в плечи Блейка и заставляю себя смотреть.

Амфитеатр окутывает неестественная тишина. Цепи издают стоны, а затем скребут по полу, заставляя волосы на моем затылке вставать дыбом. Стены вибрируют от низкого шипения, и даже люди в плащах отшатываются от него. Кислый запах, напоминающий запах гниющего мяса, наполняет мои ноздри, когда мрак заполняет скользящий звук.

Лунный свет и тьма. Свобода и цепи. Власть и разрушение.

Неестественный скрежет, кажется, доносится отовсюду одновременно, и это напоминает мне голос Кая, когда он впервые проснулся.

Как ты думаешь, он знает?

Блейк отшвыривает меня назад, и я сдерживаю крик, когда волна теней выплескивается из люка и поднимается вверх, удерживаемая только потолком. Она вьется по кругу, перекрывая выходы. Темнота, словно туман, окутывает змееподобное лицо и тело. Он смотрит на нас ониксовыми глазами.

Ты был таким непослушным.

Что-то гремит в клетке внутри меня, и мое тело покрывается льдом. На коже выступают капельки пота, и зрение начинает меркнуть.

О, я так голоден. Очень голоден.

Темнота стремительно накрывает амфитеатр, словно бушующая обсидиановая волна. Воздух наполняется криками, люди и волки в панике бегут в разные стороны. Двух самцов подхватывает, как будто они невесомы. Раздается ужасный хруст, за которым следует хлюпанье, когда они исчезают с криками в пасти зверя. Черная кровь брызжет на пол.

Мой пульс учащается настолько, что я чувствую, как теряю сознание. Лихорадка овладевает мной, и я не могу ее сдержать. Я стараюсь изо всех сил, хотя темнота кажется облегчением. Но я не могу сдаться. Не могу полагаться на чью-то помощь.

Внезапно что-то темное мелькает рядом со мной, и Блейк оттаскивает меня в сторону от хвоста твари. Мы тяжело приземляемся на пол, он обхватывает меня руками, и я крепко сжимаю зубы, подавляя крик, когда рубцы на моей спине вновь открываются. Зверь наносит новый удар, поглощая людей в плащах и волков, живых и мертвых, целиком.

— Поднимите свое оружие! — рычит Джеймс. — В следующий раз, когда он нападет, цельтесь в его глаза и пасть! Убивайте всех южан, которые встанут на вашем пути.

Пытаюсь встать, и Блейк помогает мне подняться на колени. Он опускается передо мной на колени и обхватывает мое лицо ладонями.

— Аврора, послушай меня. Тебе нужно перестать подавлять свою силу. Ты единственная, кто может спасти нас. Если ты этого не сделаешь, мы все умрем.

Качаю головой.

— Я не волк.

Краем глаза замечаю, как Александр, пошатываясь, идет вперед, не сводя с меня глаз, в то время как тени извиваются вокруг него. Райан лежит на полу, истекая кровью. Филипп стоит рядом с Джеймсом, и они оба выкрикивают отчаянные приказы, выстраивая волков в строй только для того, чтобы еще трое мужчин оказались в пасти зверя. Клэр вонзает меч в мужчину в капюшоне, который, пошатываясь, направляется к ней, прежде чем повернуться лицом к теням — ее глаза горят диким огнем, хотя клинок дрожит в ее руке. Иэн лежит мертвый на полу.

— Не твоего волка, Аврора. — Земля вокруг нас залита кровью. Теплые капли стекают по моей щеке и падают на его руку. — Твою силу. Вот причина, по которой ты не обратилась в ночь полнолуния. Причина, по которой Гелах сияла перед тобой в ночь битвы с Себастьяном. Причина, по которой Айтне не действует на тебя, почему Каллум боролся со своим волком, — боги, почему я боролся — с тех пор, как ты появилась рядом. — Блейк сжимает меня крепче, запуская руки в мои волосы. — Думаю, ты тоже начала это подозревать. Чувствовать. Это не волка ты продолжаешь подавлять, когда тебя охватывает лихорадка. Другую силу. Волки воспринимали все буквально. Сердце превратилось в камень, застыв во времени. А что, если это не так?

Не могу поверить в то, что он говорит. Качая головой, я отвечаю:

— Даже если ты прав, сила глубоко внутри меня, и я так долго держалась за нее, что не могу отпустить.

— Дорогая, такие люди, как мы с тобой, мы не отпускаем, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему. В его глазах загорается волчий огонь. — Мы освобождаемся

Блейк отрывается от меня и обнажает свой меч. Встретившись с клинком Александра, меч издает звон стали. Отбросив лорда Пограничья назад, Блейк бросается на него с рычанием.

Змееподобный зверь поднимается над нами, и я, пошатываясь, опираюсь на ладони, когда он обращает на меня свои обсидиановые глаза. Я больше не чувствую ни боли, ни крови, ни жара. Я словно оцепенела. Это похоже на взгляд в бесконечную бездну. Его запах, — древний и первобытный, — окутывает меня, и одежда прилипает к коже. Он смеется, издавая хриплый звук, который вибрирует во мне и заставляет волосы на затылке встать дыбом.

— Он будет так зол на меня, когда узнает, что я с тобой сделал, — шипит он. — Это будет наш маленький секрет.

Тьма охватывает меня, и что-то внутри поднимается ей навстречу. Крик вырывается из груди, готовый обрушиться на мир. Моя кожа становится липкой, и все вокруг словно отдаляется. Лихорадка приближается, словно змееподобное создание, готовое нанести смертельный удар, его пасть открыта, а с клыков капает кровь. Каждый инстинкт моего тела напрягается в ожидании.

Блейк был прав. Я начала кое-что подозревать. Я прочитала все его книги, посвященные экспериментам на волках, но ни одна из них не смогла остановить превращение или преодолеть действие серебра и аконита. Я задавалась вопросом, почему оказалась в тюрьме Ночи и чего он хочет от меня. В моей голове проносится генеалогическое древо, которое я обнаружила в спальне Блейка, и я пытаюсь понять, кому могут принадлежать два вычеркнутых имени вверху. Локлан считал, что моя мать принесла Сердце Луны в Северные земли. Блейк и Каллум полагали, что оно находится у Себастьяна.

Я думала о своей матери и о том, почему она могла скрывать от меня правду. Она любила меня больше всего на свете и говорила, что я была ее сердцем, ее любовью.

Когда меня охватывает лихорадка, я не пытаюсь с ней бороться и не подавляю ее.

Я закрываю глаза.

Выдыхаю.

В этот раз я отпускаю ситуацию.

Глава шестидесятая

Я падаю, словно в бездну, и разбиваюсь в темноте.

Она поднимается мне навстречу.

Когда прихожу в себя, кожа кажется каменной, а на языке — густой привкус склепов и плесени. Я не могу пошевелиться и не могу дышать. Я словно статуя в дворцовом саду, и мох покрывает мою кожу, словно мокрый бархат.