откуда оживший шаман ушел во мрак. Из тьмы на меня дохнуло ледяным воздухом. Поежившись, я протянула вперед руку и ощутила пустоту.

— Спокойно…, всему должно найтись материальное объяснение, — едва сдерживая панику, сказала я сама себе, нащупывая кнопку на фонарике. Вспыхнувший свет больно резанул по глазам и на мгновение ослепил меня. А когда я все-таки открыла глаза, то увидела, что шаман, как ни в чем не бывало, смотрит прямо на меня. Несколько секунд потребовалось мне, чтобы осознать, что картина на самом деле прятала за собой секретный вход в подземелье. Портрет, слава Богу, не оживал, а лишь сместился назад с открывшейся дверью и только что ослепил меня отразившимся от лакового слоя светом фонарика.

— Елена…, — снова позвал меня из прохода голос, разрешив все мои сомнения, и я шагнула вперед.

Ход был довольно узким, а от камней веяло ледяным холодом. Луч фонаря высветил немного разрушившиеся от времени ступени. Спустившись метров на пять, я с тоской услышала, как вверху мягко закрылась дверь, и тут же, по закону подлости, фонарик заморгал, вспыхнул последний раз и сдох. Эта дурацкая ситуация очень сильно что-то мне напоминала. Ах, да, опять этот идиотский сон, с ослиным упрямством возвращающийся снова и снова!

Темнота стала уже осязаемо давить на меня, вызывая панический страх, который я упорно гнала от себя. Чисто машинально я надеялась отыскать хоть один карман, в котором могли заваляться спички или зажигалка. Конечно же, откуда карманы в шелковом пеньюаре? Нащупав ногой очередную ступеньку, я попыталась разбудить в моем сознании остатки благоразумия, понимая, что мне нужно уходить отсюда, пока не поздно. Но проснувшийся азарт и любопытство заглушили все доводы разума. Повернуть назад я бы не смогла, даже если бы захотела. Какая-то сила, полностью подавив мою волю, настойчиво увлекала меня вниз.

Ход расширился, и я с последней ступени шагнула на гладкий каменный пол. То ли глаза адаптировались во тьме, то ли действительно откуда-то просачивался свет — я стала различать окружившую меня каменную кладку. Присмотревшись, я увидела едва заметную полоску света, пробивавшуюся сквозь щель у пола. И только подойдя вплотную, я обнаружила прямо перед собой тяжелую каменную плиту. Глубоко вздохнув и задержав дыхание, я осторожно толкнула ее от себя. С противным скрежетом она стала медленно поворачиваться на шарнирах, отворяясь…

Сначала в глаза ударил свет нескольких факелов, висевших в кованых кольцах, вделанных прямо в стены. Полу прикрыв от неожиданности веки, я взглянула на пол, представляющий собой неровную сплошную каменную плиту, заляпанную бурыми пятнами. И тут же в нос ударил приторный запах старой запекшейся крови…

— Элейна, что ты тут делаешь? Я же сказал тебе никуда не выходить из комнаты! — хриплый голос исходил из дальнего темного угла. — Беги отсюда, немедленно и вызови полицию! Быстрее! — только сейчас я рассмотрела Гордона. Он полулежал на полу, прислонившись к стене. Руки и ноги его были связаны, а волосы слиплись от крови, казавшейся почти черной, которая густыми струями стекала по лицу. В первую секунду я, растерявшись, в ужасе уставилась на него, не в силах сдвинуться с места, потом бросилась к нему, но тяжелый глухой голос сзади буквально парализовал меня:

— Стой на месте, — я узнала этот голос и с обреченностью поняла, что до этого он звучал только в моем сознании. Медленно, слишком медленно я развернулась, чтобы увидеть высокую фигуру, облаченную в черный плащ, капюшон которого был спущен слишком низко, полностью закрывая лицо, и на мгновение я ощутила безумный страх, так как почему-то знала, что под ним пустота.

— Николас…, — прошипела я, попытавшись взять себя в руки. Язык меня не слушался, и мне приходилось прилагать огромные усилия, чтобы протолкнуть ставшие вдруг неповоротливыми слова сквозь зубы. — Ты пересек черту и, будь уверен, теперь ты заплатишь за все… — и тут же пошатнулась от сильного удара в челюсть, ощутив, как по подбородку сбегает струйка крови из разбитой губы.

Медленно Николас сдвинул капюшон со своей головы, и я встретилась с почти черными, горящими фанатичным огнем глазами Криса. Его темные волосы волнами падали на плечи, а лицо с высокими скулами и правильными чертами было волевым и напрочь лишенным выражения дебильности, которое я замечала у садовника. От неожиданности и бессилия я даже застонала.

— Не зря я всю жизнь опасалась сумасшедших…

— Заткнись, сука, — будто железными клещами сдавив своей рукой мое плечо, он швырнул меня вперед на большой оббитый железом деревянный ящик. Реакция у меня запоздала, и ударившись бедром об острый край, разодравший мой пеньюар, я упала на колени. Подняться мне уже не удалось. Просунув наручники сквозь металлическую скобу на боку ящика, служившую по-видимому для удобства переноски, Николас защелкнул их у меня на запястьях.

— Это твой психованный дух вернул тебе дар речи? — саркастически поинтересовалась я, пробуя «браслеты» на прочность, но Крис, утратив ко мне всякий интерес, вернулся в центр рукотворной пещеры и стал раскладывать костер.

— Ты-то как сюда попал, спросила тихо я Гордона, который, как я видела, стал впадать в забытье. Рана его, наверное, была довольно серьезной, и он уже потерял изрядное количество крови, но к сожалению, помочь ему я пока ничем не могла.

— Тупо… Крис зашел ко мне в комнату и знаком позвал за собой. Я решил, что ему что-то срочно нужно. Вышел из спальни и повернулся к нему спиной, чтобы запереть двери, а он, сволочь, в этот момент обрушил мне на голову что-то тяжелое. Очнулся уже здесь. Кто бы мог подумать — такой вежливый, работящий, скромный, да еще и глухонемой.

— В доме есть еще кто-нибудь, может покричать?

— Только Румо и Софи, Дэн несколько часов назад уехал встречать Вадима. Но не стоит и пытаться, все равно никто не услышит. Камень экранирует все звуки.

— Знаешь, вся семейка у тебя чокнутая, во главе с твоим прадедом. Выстроил тут убежище для психов! — начала закипать я. — И что прикажешь теперь делать? Этот ненормальный твой родственничек точно кишки нам выпустить решил!

— Еще раз назовешь меня ненормальным — все зубы выбью, их отсутствие моему плану никак не помешает, а ты, наконец, заткнешься, — спокойным голосом сказал вдруг Николас-Крис.

— Так, может быть, и нас в него посвятишь, вдруг помощь потребуется? — больше от страха съязвила я.

— Обязательно, как только закончу все приготовления. Сегодня — великий день! Очередное сердце было преподнесено здесь ему этой ночью, и оковы плена Мисисетса Эстаха рухнули. Мне осталось только открыть проход между мирами и вытащить его сюда.

— А мы-то тут при чем? — пожала плечами я.

— Он голоден