другой достойный нашелся! — перебила его дородная подавальщица. — Эрнетиаров две декады никто не видел! Подрос, значится, другой айсхи. Истинный, сильный, вот венец и пробудился!

— А Совет, считаете, недостоин Изнигардом править? — осторожно ввернула вопрос я.

— Да что Совет, айсхи? Совет — это не избранный Богами правитель, как можно сравнивать? — возмутился трактирщик. — Изнигард за две декады совсем в упадок пришел! Айсхи только и делают, что выясняют, кто из них более достойный, а только, видать, нет достойных-то!

— Не было, теперь-то точно есть, раз венец пробудился, — вставила свои пять копеек подавальщица.

— А как вы поняли, что он пробудился? — снова спросила я.

— Так народ всегда все знает! Вы, айсхи, там в своем Ридане чихнете, а народ по всему Изнигарду здравия желает.

— Галахер, что-то я не понимаю, — когда подавальщица отошла, повернулась к спутнику. — В Тираше двадцать айсхи смогли короновать Шандрэса, только чтобы в стране был правитель, так? — Галахер кивнул, подтверждая. — Так почему же в Изнигарде нельзя было провернуть что-то похожее? Выбрать достойного и уговорить венец власти принять его, раз уж это настолько важно для страны?

— Это не просто важно, Тори, это то, без чего Изнигард не сможет существовать. Венец власти — не просто украшение. Венец — мощный артефакт, через который властитель правит всей страной, может делиться силой, может распределять потоки энергии.

— И что же, нельзя было надеть его на голову кого-то достаточно достойного, да пусть бы и одного из Совета?

— Все не так просто, — качнул головой дракон. — В Тираше стало возможно короновать Шандрэса исключительно потому, что венец на его голову надел сам Рейджинал Лориош. Своими руками, Тори. И да, при участии еще двадцати сильнейших айсхи. Сложный ритуал, на который айсхи Лориош пошел ради своей айскари. Без истинного правителя венец не дастся никому в руки.

— И где же он теперь? Венец?

— Не знаю. Понятия не имею, — пожал плечами Галахер.

Говорили мы сейчас в другом трактире, их в Ольштаре довольно много, буквально на каждом шагу. Этот источал завлекательные ароматы, потому не удержались, зашли сразу после посещения храма.

В храме мы пробыли недолго. Едва войдя, я поняла, что это место Боги оставили. Как я это поняла? Даже не спрашивайте, не знаю. Почувствовала. Храмовники тоже мне не понравились. Они не слышат Богов, не могут с ними говорить, только делают вид. Корт — вот кто должен служить в храме, если он согласится на такую жизнь. Думаю, именно в этом его предназначение. А эти айсхи просто делают вид, что служат по велению сердца, на самом деле, это просто их работа, и все.

— Уважаемые айсхи еще что-нибудь желают? — подобострастно заглядывал в глаза трактирщик.

— Я бы с удовольствием выпил сейчас твоего чая, — подмигнул мне Галахер. — Но ведь у вас точно нет такого напитка? — перевел искрящийся смехом взгляд на растерявшегося трактирщика.

— Чая? — моргнув, переспросил он. — Что такое чая?

— Чай, — поправила я. — Напиток такой особенный. Думаю, вскоре вы обязательно о нем услышите. — Не хулигань, — погрозила Галахеру пальцем, чем вызвала у трактирщика настоящий шок. Да уж, такое в местном патриархальном обществе не приветствуется.

Тут уж мы рассмеялись оба.

— Хочу познакомить тебя с отцом, — неожиданно заявил Галахер. — Род Ишшихан не менее древний, чем Лориош, но айскари у нас в роду не было. Отец будет рад за меня. За нас.

— С радостью познакомлюсь с твоими родными, — ответила, спустя секунду, прислушавшись к себе. Нет, я не лукавила, мне действительно хочется узнать о своем избраннике как можно больше, хочется познакомиться с его семьей.

После вкусного ужина немного прогулялись по городу и вернулись в первый трактир. Хозяин при виде нас заметно оживился, наверное, успев огорчиться, подумав, что мы обманули и уже не вернемся. На ночь я устроилась в комнате девочки, Галахеру выделили отдельную комнату, но он пришел в крохотную каморку, заявив, что лучше будет спать на полу, чем вдали от меня. В итоге для айсхи древнего рода принесли куцый тюфяк, который поместился только у самой двери, но Галахер не роптал. Поблагодарил смущенного трактирщика и устроился на ночь с таким видом, словно ложится, как минимум, на королевское ложе.

Мальярис чувствовала себя свободно. Ее как будто тоже совершенно не смущало наличие в комнате не мамы или бабушки, а совершенно незнакомых айсхи. По виду девочки было совершенно очевидно, что моя энергия пошла ей на пользу. Один-два дня, — решила я для себя. Я буду рядом хотя бы один-два дня. Постараюсь подпитать, насколько смогу.

Меня по-прежнему невыносимо сильно тянуло куда-то, даже спать не могла. Волнение и зов просто не давали успокоиться, сердце колотилось, как после долгого бега, мысли тревожные беспокоили, но и бросить эту ни в чем неповинную малышку я не могла. Кажется, это тоже мой дар — умение обмениваться энергией с теми, кто в этом нуждается.

Тюфяк Галахера был буквально в шаге от узкой кровати, на которой спала Мальярис и металась без сна я. Дракон молча подтащил тюфяк еще ближе так, чтобы взять меня за руку. От такой непритязательной заботы на душе потеплело, я успокоилась и даже смогла уснуть. А, проснувшись утром, обнаружила, что моя ладошка так и покоится в широкой ладони Галахера. Сам он уже не спал, смотрел на меня. Просто смотрел, но от его взгляда мурашки пробирали по спине.

— Светлого дня, Тори, — прошептал дракон. — Как спалось? Тревожные сны не беспокоили?

— Ничего не беспокоило. Всё благодаря тебе. Рада, что ты рядом.

И снова не лукавила. Вот она, та самая связь, подаренная Богами. Мне с Галахером хорошо даже просто молчать, просто держаться за руки. У нас не было физической близости, но уровень близости душ перекрывал все остальное.

Мы провели в трактире два дня, как я и планировала изначально. Мальярис заметно окрепла, стала выглядеть гораздо здоровее, а к вечеру второго дня даже неуверенно встала на ножки. Несколько шагов, но таких долгожданных!

— Даже не знаю, как вас благодарить! — не сдерживая эмоций, плакал трактирщик, глядя на первые неуверенные шаги внучки.

Он пытался всучить нам свои сбережения, брать которые я отказалась.

— Тебе нужнее, — мягко отодвинула его руку с тяжелым звенящим мешочком. — Потрать на своих родных.

Лучшей благодарностью для меня были светящиеся надеждой и робким счастьем глаза четырехлетней крошки.

Мать девочки наотрез отказалась сообщать, кто настоящий отец малышки, а то, что это не ее муж — очевидно всем айсхи. Отец Мальярис — сильный айсхи, пусть и полукровка. Он должен быть рядом, это просто необходимо для нормального ее развития. Я пыталась объяснить это