каждом государстве. Собственно, вокруг венца государство и образуется. Венец — это не просто символ власти, но и охранный артефакт. Все войны, Тори, сводятся к тому, чтобы уничтожить прежде всего венец, тогда границы государства падут сами.

— Разве его можно уничтожить?

— Есть способы, — хмыкнул Галахер. — Я — противник любых столкновений, при которых гибнут невинные, Тори, но иногда случаются такие ситуации, при которых иначе просто нельзя.

— Но когда правящий род исчез, разве нельзя было в тот момент уничтожить венец? Ведь момент был самый что ни на есть подходящий…

— Какая ты кровожадная! — изумился Галахер. — Айсхи Дракгарх Лориош проявил милость к изнигардцам, он отозвал своих айсхи, прекратил противостояние, позволил созвать Совет и никак не вмешивался в дела Изнигарда больше.

Мы поднялись по крутому склону и вышли к узкой каменистой тропе.

— Ты бывал тут раньше?

— Бывал. Город, который мы видели с воды — Ольштар, сверкающий город. При возведении стен изнигардцы использовали ольшитарис, минерал, который водится только в этих землях. Дома возведены из камня или даже дерева, а сверху покрыты вязкой смесью, твердеющей на солнце и после блестящей так, что слепит глаза. Но на этом его полезные свойства не заканчиваются. Ольшитарис деревянные дома оберегает от влаги и жучков, а каменные от сырости. Да и теплее в таких домах. В Ольштаре почти нет печей внутри домов, они просто не нужны.

— А как же горожане готовят пищу?

— Не готовят. В Изнигарде не принято готовить дома. Каждый изнигардец обучается полезному навыку, работает, а за работу получает справедливую плату. Для питания есть большие общественные едальни, а есть небольшие, для маленьких компаний, готовых заплатить дороже за уют и необычные блюда. В богатых домах, где много слуг и работников, расположены отдельно стоящие кашеварни. А горожане победнее трапезничают в едальнях.

— Интересный подход, — хмыкнула я. — Так из-за чего все же началась война, Галахер? Что не поделили Тираш и Изнигард две декады назад? Кто напал первым?

— Тираш. Войну развязал и окончил Тираш. А не поделили страны деву. Юную айсхи.

— Подожди-ка, — даже остановилась посреди дороги. — Но ведь отец Рея был счастливо женат, зачем ему понадобилась еще одна айсхи?

— Не ему, Тори. Виновный в тех событиях — Шрэх Эштарен, единокровный брат Варели — матери Рейджинала. Шрэх был послом Тираша в Изнигарде в те годы. Ты ведь совсем ничего не знаешь, так? — сбился Галахер и посмотрел на меня пытливо.

— Ничего, — подтвердила без стыда. — Но ведь ты мне расскажешь?

— Расскажу, — мягко коснулся моих губ своими дракон. — У Варели Лориош — матери Рейджинала и айскари правителя Тираша — Дракгарха Лориош, был единокровный брат. Оба они родились от разных маят, но от одного истинного айсхи из рода Эштарен. Речь о Шрэхе Эштарен. После того, как Варели и Дракгарх прошли обряд в храме и связали свои нити, весь род Эштарен, разумеется, оказался приближен к роду правителя. Шрэх, по слухам, был неглупым айсхи, хоть и неумным в своих желаниях. Несмотря на это Дракгарх Лориош назначил его послом мира и дружбы в Изнигард, с которым у Тираша были вполне добрососедские отношения.

— Шрэх занял чье-то место?

— Не совсем. До него послом был айсхи Тижирон, на тот момент уже давно мечтающий отойти от государственных дел и провести остаток дней со своей семьей. Так что Тижирон с радостью ушел с поста посла, освободив это место для брата правительницы. Первые несколько лет все было тихо-мирно. А после у четы Эрнетиар родилась дочь.

При этих словах у меня перехватило дыхание. Все, что я узнавала о членах этого рода, невольно примеряла на себя, боясь и одновременно мечтая, чтобы это и правда были мои родные. Очень сложно жить, не зная своих корней, не зная ничего о родителях и других родных. Какие бы они ни были, родители должны быть у всех. Вот и я мечтала узнать о себе хоть что-нибудь.

— Подробностей я не знаю, Тори, но доподлинно известно, что Шрэх почувствовал свою айскари в юной, новорожденной дочери четы Эрнетиар. Он потребовал, чтобы юную айсхи отдали в род Эштарен для воспитания и дальнейшего обряда, как только она подрастет. Повелитель Изнигарда — айсхи Дриан Эрнетиар не дал своего согласия на такое своеволие, не позволил забрать свою дочь. И тому были причины — Шрэх Эштарен славился своими необдуманными поступками, порочащими имя рода Эштарен. Будь я на месте Дриана, тоже ни за что не согласился бы отдать свою крошку, живорожденную, заметь, в логово разврата Шрэха.

— Ты говоришь обо всех участниках той истории в прошедшем времени, — грустно заметила я. — Они погибли?

— В той войне погибли многие, Тори. Шрэха Эштарен казнил айсхи Дракгарх. Лично. Показательно. Но уже после того, как война началась, и остановить ее было непросто. Бесследно исчезли Вайлерис Эрнетиар — та самая крошка, юная айсхи, которую Шрэх назвал своей айскари. Ее братья — Жабер и Бритран, а также правящая чета — Дриан и Лорелея Эрнетиар.

— И сколько же было Вайлерис на момент исчезновения? — чувствуя, что дышать стало очень сложно, спросила я.

— Совсем кроха. Не уверен точно, кажется, около двух зим.

— Живорожденная, говоришь?

— Да. Эрнетиары были в истинном, освященном в храме союзе. Маята им была не нужна. Все трое их детей родились от пары.

— А мальчикам… сколько лет было Жаберу и Бритрану?

— Вайлерис — самая младшая. Жабер же мог уже менять ипостась к началу войны, да и Бритран тоже. Около десяти-пятнадцати, я думаю.

— Ты не знаешь точно? — удивилась я.

— Тори, я жил в Тираше, все мои интересы были сосредоточены на том, чтобы окончить обучение как можно успешнее и поступить в услужение истинному правителю. Как ты знаешь, на тот момент правил отец Рейджинала — Дракгарх. Лучше и справедливее правителя Тираш не знал. Для меня, для всего рода Ишшихан было бы честью служить ему…

— Вместо этого ты стал служить его сыну.

— Да, Тори. Вместо этого я присоединился к свите Рейджинала.

— Не жалеешь? — лукаво посмотрела на того, при взгляде на кого сильнее бьется сердце.

— Нет, ни о едином миге! Ведь только благодаря своей службе я встретил тебя.

Глава 74

Пока шли к сверкающему городу, успели поговорить о многом. Я в очередной раз повторила историю своего появления в Ларрее. Лишь в первый раз мне было страшно говорить об этом, теперь уже нет. К тому же, Галахеру я доверяла как себе. Слова лились потоком, Галахер не перебивал, иногда хмурился, иногда сильнее сжимал мою ладонь, но слушал и