Что происходит⁈

Мне требуется секунды три, не меньше…

Да и после них я тоже не могу толком прийти в себя. Но обмякшее в несознанке мужское тело я всё-таки скидываю, отпихнув в сторону, оглядываясь вокруг и понимая, что я не только голая, ещё и мокрая. Вся кровать действительно в осколках и пятнах от пролитой воды. Из того самого ныне уже разбитого графина, на который я так отчаянно рассчитывала, но в итоге не сумела использовать.

Зато до него добрался кое-кто другой…

То меня и спасло.

А спасло ли?

Ведь этот неожиданно появившийся кое-кто…

— Анна? — слетает с моих губ еле слышно.

Какая уж тут громкость, если я даже подняться всё ещё не могу, нужно сосредоточиться хотя бы на этом.

— Вовремя я, да? — отзывается младшая сестра Айзека, с самым беспечным видом улыбнувшись.

А я всё смотрю и смотрю на неё, не веря собственным глазам. Она возвышается совсем рядом с кроватью, поэтому мне ничего не стоит принять жест. Хотя я не принимаю. Всё ещё пытаюсь переварить произошедшее.

— Да, очень, — вынужденно признаю.

Я стараюсь вдохнуть глубже, но получается паршиво. Не знаю, как девушке удаётся сохранять спокойный вид, но лично меня всю откровенно трясёт, у меня сдают нервы. Я перевожу взгляд с неё на окружающее в поисках того, чем бы прикрыться. Есть дурацкое платье с маками, с которого всё началось, и оно довольно близко, надо лишь склониться над Марком и потянуться немного вперёд. Бывший жених до сих пор в отключке и скорее всего мне следует поторопиться, пока он не…

Твою мать!

Мысль прервана, едва я наконец приподнимаюсь. Именно тогда замечаю ещё одно пятно. И оно не от пролитой воды. Пятно становится всё шире, расползаясь, впитываясь в покрывало. Ужасающе стремительно. И причина ему… сам Марк?

Моё бешено бьющееся сердце пропускает удар, а всё внутри меня будто леденеет в одночасье, пока я ищу подтверждение своей догадке. Мне очень страшно, но я должна понять и узнать.

Марк…

Он…

Не дышит.

Его голова разбита. Сильно. Несколько крупных осколков остаются в ней. С каждой уходящей секундой крови становится всё больше и больше.

Анна…

Она…

— Ты убила его? — роняю я растерянно.

Не знаю, почему мои слова звучат, словно вопрос. Кроме нас с ней тут больше никого нет, так что всё произошедшее вполне очевидно. И даже хуже.

— Да? — удивляется Анна, недоверчиво смотрит на меня и склоняется над Марком, будто бы ей правда требуется проверить мои слова, хотя это всего лишь игра и фальшь, с учётом, как быстро она вновь сосредоточена исключительно на мне. — Ну и ладно. Не собиралась делать это прямо здесь и сразу, но и так сойдёт.

Мой пульс куда-то пропадает. Ещё минуту назад он шумел в ушах. Но не теперь. В груди и вовсе будто образовывается зияющая дыра.

Как она сказала?..

И так сойдёт⁈

Такое ни за что и никогда не говорят тем, кто может рассказать это кому-нибудь другому. Если только не планируют избавиться от этого кого-нибудь раз и навсегда.

До платья с маками я всё-таки дотягиваюсь. Подобрав цветастую тряпку, я комкаю её дрожащими пальцами и плотно прижимаю к груди, прикрываясь таким образом. Но не более. Не рискую надеть вещицу полноценно. Всё это время я не свожу взгляда с Анны, потому что внутри странным образом крепнет чувство, если я отвернусь, выпущу её из поля зрения хотя бы на один миг, то тут же очень сильно поплачусь за это. Я не знаю, чего ожидать от неё, но то, что ничего хорошего — однозначно. Как и не могу решить, что именно мне следует предпринять. Звать на помощь бессмысленно, попытаться убежать — ещё глупее, с учётом, каких трудов мне стоило добраться из ванной комнаты до середины спальни, я же в данный момент медленная, как черепаха.

И что тогда?

Единственное, на что однозначно хватает мозгов — попытаться поговорить и обсудить ситуацию, тем более, что меня только сейчас осеняет, раз уж она здесь, то…

Мы всё ещё на Сицилии⁈

— Возможно, стоит позвонить и вызвать скорую, они приедут и осмотрят Марка, быть может ещё есть шан… — произношу, но не договариваю.

Мой голос перекрывает раскатистый звонкий смех. Анна хохочет так громко и заливисто, словно я только что произнесла очень смешную шутку. От такой реакции мне становится ещё больше не по себе.

— Ты это серьёзно? — смеётся она.

Её смех обрывается так же резко, как и начинается.

— Возможно, ты этого ещё не поняла, но убить человека и жить потом с этим — не так-то просто. Существует куча способов решить проблемы иначе, в чём бы они не заключались, — решаю я зайти с другой стороны. — Вполне может быть, что Марку ещё можно помочь, мы с тобой обе знаем, у тебя не было злого умысла, наоборот, таким образом ты помогла мне, тебе ничего за это не будет, ведь ты меня спасла.

Я стараюсь говорить максимально твёрдо и уверенно, словно точно знаю, что я безоговорочно права. И пусть на самом деле я не имею ни малейшего понятия, насколько непросто быть убийцей или же хоть что-то в таком роде, главное, чтоб она поверила мне и прислушалась к моим словам. Даже если в итоге она всё равно не примет мою точку зрения, не послушает и поступит по-своему. Я не настолько наивна, чтоб решить, что смогу её реально уговорить. Но мне нужно выиграть немного времени, чтобы сообразить, как следует поступить дальше с учётом услышанного от неё ранее.

«Не собиралась делать это прямо здесь и сразу…» — равнозначно тому, что всё равно бы сделала, просто чуть позже, в другом месте. Где? И значит ли это, что и меня ждёт то же самое? Или же она расправится со мной теперь тоже здесь? И как именно тогда Анна собирается это сделать? Я не замечаю какого-либо оружия при ней. На младшей Янг одеты джинсовые шорты и самый обычный кроп-топ, так что незаметно спрятать не получилось бы.

Тоже ударит меня чем-нибудь со всей дури по голове?

Или придушит…

Нет, на последнее у неё силёнок вряд ли хватит. Но я всё равно остаюсь настороже, продолжая неотрывно рассматривать её фигурку, следя преимущественно за руками. Размышления о вариантах собственной возможной смерти вызывают у меня истерический смешок, и я давлю его в последний миг, прежде чем он мог бы вырваться и стать по-настоящему громким. Выглядело бы особенно странно на фоне последующего от неё:

— А это и