же Его… движется по направлению к небу»[1605]. Именно Христос в изображении Климента Александрийского является единым и единственным подлинным и совершенным воспитателем и учителем не какого-либо отдельного человека или группы людей, но всего человечества, единым «Учителем Педагогики»[1606], «совершеннейшим Педагогом»[1607] и «Педагогом последних времён»[1608]. Более того, Христос не только научает и ведёт человека к достижению искомого образа, но Он Сам является и выступает этим единым Образом, в самом себе сохраняя и нося его полноту, то есть совершенство и универсальность всецелой человеческой природы, обоженной в Его Богочеловеческой Личности[1609].

Такой подход, впервые и последовательно применённый в истории педагогической науки[1610], позволяет говорить о двух моделях – о «большой» и «малой» педагогике, теснейшим образом взаимосвязанных друг с другом, и, вместе с тем, разграниченных в сфере своего применения. «Большая» педагогика детоводительства Воплощённым Логосом-Христом всего человечества становится в изображении Климента первообразом, парадигмой тех педагогических процессов, которые традиционно составляют область и предмет уже педагогической науки[1611]. Универсальные особенности и закономерности, характерные для «большой» педагогики и описываемые такой областью знания как богословие (теология), становятся основанием законов педагогики «малой», становятся теми самыми мета-ориентирами, в которых классическая педагогика ищет и находит свою опору[1612].

3.3. Обоснование концепта «обучение, воспитание, образование» в святоотеческой письменности

В силу определённых исторических причин[1613] именно к началу III века церковная мысль задаётся вопросом осмысления исторического пути человека, пытаясь проникнуть в тайну «таинственного треугольника» – взаимосвязанных между собою:

1. Таинственного внутритроического Божественного бытия.

2. Трёхчастной природы человека (дух, душа, тело).

3. И истории – истории отношений Бога и человека.

Итогом этих размышлений становится понятие о закономерном развитии отношений Бога и человека, а именно – о тройственном восхождении человека к Богу. Заложенное Климентом Александрийским учение об универсальном историческом развитии отношений Бога и человека, имеющем вид трёхступенной лествицы (лестницы), впоследствии будет подхвачено и развито святоотеческой мыслью[1614]. Схематически основные положения его можно изобразить в виде следующей таблицы.

[1615][1616][1617][1618][1619]

В приложении к проблематике «малой» педагогики изображённый Климентом и последующей святоотеческой мыслью педагогический процесс (который есть и исторический процесс) может быть изображён аналогичным образом. Восходящая ещё к античности тройственная схема «классической» педагогики – «обучение, воспитание, образование» – представляет собой своего рода слепок[1620] с изображаемого Климентом Александрийским педагогического процесса, и может быть эффективно обоснована именно с позиций богословия образования.

Продолжатели дела и идей Климента Александрийского, выдающиеся христианские наставники и педагоги святители Григорий Палама (XIV в.) и Феофан Затворник (XIX в.) мыслят в контексте той же самой педагогической парадигмы[1621]. Христианскую педагогическую парадигму формулируют и близкие нам по времени выдающиеся церковные учителя, святые и педагоги. Приведём в качестве характерного примера взгляд выдающегося сербского учёного, богослова, святого XX века, преподобного Иустина Поповича.

[1622][1623][1624]

[1625][1626][1627][1628][1629][1630][1631][1632]

Итак, важнейшим совместным положением традиционной педагогики и богословия образования может выступить идея постепенного укоренения обучаемого человека на стабильном фундаменте, содержащем в себе богоустановленные нравственные и смысловые ценности, не зависящие от каких-либо факторов «роста» человеческого общества, сознания, научно-технического прогресса и проч. Носителем как самих ценностей, так и закономерностей педагогического процесса, в традиционной педагогике и в богословии образования выступает личность педагога. В обоих подходах «роль» педагога-носителя знания преемственна, а, следовательно, и исторична, поскольку передаётся от человека к человеку сквозь ткань истории, формируя традицию. Богословие образования, в силу оперирования предельными величинами[1633], возводит эту преемственность к первичному Основанию – Педагогу Христу, полагая тем самым недостающую опору современной педагогике в её противостоянии педагогическому релятивизму и деонтологизму.

Так говорит об этом Основании Иустин Попович: «Ведь и самый маленький цветочек столь таинственен, что в лабиринте его таинственности может безвозвратно потеряться всякая человеческая мысль, если её не ведёт Бог Слово. Размышляет ли человек о жизни, о смерти, о добре, о зле, об истине, о заблуждениях, о правде, о неправде, если мысль его обо всём этом не разовьётся в христомыслие, она неизбежно превратится в бессмысленное и трагическое мученичество. Если он не размышляет Христом об обществе, о семье, о нации, о человечестве, то никогда не найдёт их истинный смысл и не решит правильно ни одну их проблему»[1634].

3.4. Перманентность педагогического процесса. «Предыстория» богословия образования у священномученика Игнатия Антиохийского и значение его учения для данного вопроса

Следует заметить, что, несмотря на наличие определённой поступательной последовательности (постепенности, поступенности) в рассмотренной схеме педагогического процесса, равно как в «большой» педагогике отношений Бога и человека, вышеуказанные стадии можно рассматривать не только линейно-дискретным образом, но и в качестве внутренних элементов постоянно и перманентно совершающегося процесса. Основу такого понимания закладывает, ещё до Климента Александрийского, муж апостольский священномученик Игнатий Антиохийский в своих посланиях, датированных 107 годом. В его богословии ещё не ставится вопрос об историческом, поступенном контексте отношений человека с Богом; в сакраментологическом контексте его богословия, в котором «исторический» процесс духовного роста и духовного пути человека способен сжиматься до предельно малых величин, высвечивается и становится зримой перманентность, внутренняя бесконечно совершаемая закономерность педагогического процесса детоводительства Христом человека и человечества.

[1635][1636]

[1637][1638][1639][1640]

Эта схема, в частности, показывает ту связь, которая существует между тремя стадиями «педагогического» восхождения человека к Богу[1641], с одной стороны, и трёхчастным составом природы человека, с другой[1642]. Связь эта, вопреки кажущейся очевидности, не может быть описана одним простым способом, но требует своего рода «объёма», объёмного подхода при её осмыслении и описании. С другой стороны, перманентное и постоянное протекание педагогического процесса в человеке может быть рассмотрено в двух взаимосвязанных друг с другом и взаимопроникающих планах: изменений, протекающих внутри отдельной личности, и их проекции на социо-личностное измерение, захватывающее отношения друг к другу многих людей, отражённое и преломлённое в отдельном человеке и его жизни.

3.5. Педагогический процесс и изменение природы человека

Прежде всего, рассмотрим этот исторический, сакраментальный, педагогический, линейный, но, вместе