Женщина слегка коснулась выбившейся из моей прически пряди волос.

– Джейкоб не просто так познакомил Лиама с семейством Соур. Он хочет женить сына на Терезе, чтобы объединить капитала, и поверьте, сделает для этого все возможное.

Это сообщение было последним гвоздем в крышку моего гроба. Прикусив нижнюю губу, чтобы позорно не разреветься, я отступила к лестнице.

– Простите, мне нужно… на свежий воздух, – резко повернувшись на каблуках, я понеслась вниз так быстро, словно за мной по пятам неслось стадо бешеных слонов.

Хотелось срочно упасть в объятия своего волка и попросить, чтобы он увез меня из этого места, но стоило спуститься и найти его глазами, как мне показалось, что земля ушла из-под ног.

Сверр стоял рядом с Терезой, спиной ко мне, в той самой нише, где мы искали уединение. Его лица я не видела, только ее – счастливое и улыбающееся – и пальцы, что нагло скользили по фраку мужчины, которого я считала своим.

Он не отступил, не сбросил ее руку. Склонился к ней, кажется что-то произнес, из-за чего девушка откинула голову и весело рассмеялась.

Им хорошо вместе, они из одного круга и подходят друг другу. Гармоничная пара.

Чувство ненужности ударило больнее пощечины. На миг мне показалось что все предсказанное мне Милиссой  уже произошло. Бросив взгляд на вершину лестницы, где застыла женщина, я поймала ее полный сожаления взгляд и поняла, что не могу сделать вздох.

Мне не хватало воздуха, и если сейчас же не окажусь на улице, умру от удушья.

Глава 27. Лиам

«Лучше не обижать ту, что держит в руках твои яйца»

Лиам Сверр

Кабинет Джейкоба Варга отличался от всех остальных комнат в доме полным отсутствием показной роскоши, что так любила его вторая жена.

Небольшое прокуренное помещение, состоящее из прочного дубового стола, двух кожаных кресел, шкафа с книгами и выходящего на дорогу окна, не претерпело никаких изменений с моего последнего визита. И стоило переступить порог, как я на несколько секунд вернулся обратно в детские воспоминания, от которых так старательно бежал последние десять лет.

– Если ты позвал меня, чтобы поговорить о компании, то я не в настроении. Мне нужно вернуться к Ши, – отец кивком предложил сесть, но я проигнорировал жест. Скрестив руки на груди, я прислонился спиной к стене, готовый в любой момент развернуться и уйти.

Поставив на стол бокал с виски, который перехватил с фуршетного стола по пути в кабинет и, откинувшись на спинку кресла, он поднял на меня тяжелый взгляд и шумно вздохнул.

– Нет, дело не в компании. Я хотел узнать о твоем расследовании. Новость об убийствах и причастности к ним вампирской общины просочилась в прессу. Люди напуганы. У моего секретаря разрывается телефон. Нас заваливают вопросами. И почти все они сводятся к одному – когда у полиции появятся конкретные подозреваемые? Что мне им ответить, Лиам?

– Что мы работаем, – пожал я плечами. – Ты знаешь, я не вправе раскрывать тайны следствия. Даже тебе.

– Пообещай хотя бы, что дашь знать, когда у вас появятся какие-то ощутимые сдвиги.

– Только если это не будет мешать моей работе. Что-то еще?

– Да. Твоя девушка… Шивон, – стоило отцу произнести ее имя, как мое тело потеряв всю расслабленность, ощутимо напряглось. Взгляд сделался тяжелее, а весь внешний вид как бы предупреждал: «только попробуй». – Не заводись ты так, мне просто надо знать, у вас все серьезно?

– Тебя это не касается.

Довольно хмыкнув, он отсалютовал мне бокалом и сделал глоток.

– То же самое я сказал Милиссе, когда она предложила свести тебя с девчонкой Соур. Хреновая была идея, – я попытался вспомнить лицо волчицы, о которой шла речь, но в памяти всплывало только напряжение сковавшее Ши во время этой короткой встречи, а также ощущение прижимавшегося к моему боку ее маленького горячего тела.

Недофея оказалась той еще трусишкой.

Мысленно усмехнувшись, я отделился от стены и сжал ручку двери.

– Передай жене, что в Черном пекле я видел ее матримониальные планы. А попробует без спроса влезть в мою личную жизнь, я за себя не ручаюсь.

Закрыв за собой дверь, я направился обратно в холл, откуда лилась медленная музыка. По паркету кружили пары. Остальные гости, либо разбрелись, либо разбившись на группы, пили шампанское и смеялись над шутками друг друга. И будь я просто сыном мэра, мог бы отлично вписаться в эту идиллию. Но я был Лиамом Сверром. Капитаном полиции, запредельно далеким от гребаного общества, что представляли собой все эти люди.

Ни Шивон, ни Милиссы нигде не было видно. Я направился к нише у окна, где отлично просматривался вид на лестницу. Перехватил у официанта бокал с каким-то кислым соком, и принялся ждать.

– Ты знаешь, что наши родители, хотят нас свести? – раздался за спиной чересчур слащавый женский голос.

Повернувшись, я скрестился взглядами с той самой девчонкой Соур, хреново имя которой затерялось в моей голове среди кучи ненужной информации.

– Придется их разочаровать. – В ответ на мои слова, она расплылась в широкой улыбке.

Высокая, как все волчицы, фигуристая, кареглазая брюнетка цепляла взгляд. Впрочем, как любая симпатичная представительница женского пола. Но стоило его чуть задержать, как в глаза бросалась скрытая за красивым фасадом испорченная натура, в чью невинность мог бы поверить только неопытный юнец.

Волк, соглашаясь со мной, лениво оскалил грозные клыки и снова впал в спячку.

– Что, и даже на танец не пригласишь? – подняв руку, она медленно прошлась пальцами по лацканам моего пиджака, видимо надеясь таким банальным образом, привлечь к себе мое внимание.

– Не в настроении, – пожал я плечами.

– Но твоей девушки тут нет. А значит, она ни о чем не узнает.

Музыка заиграла громче, и я, чтобы не позорить ее при окружающих нас гостях, наклонился ближе.

– Прости детка, не помню твоего имени, мне плевать, что тебе наболтала Милисса. Но лучше найди себе сегодня другую жертву, – на то, что она наконец-то отвалит, я даже не надеялся. Такие легко не сдаются. И в очередной раз убедился в этом, когда она, запрокинув голову, весело рассмеялась.

– А ты мне нравишься. Может, ну его эти танцы? – из ее голоса исчезли не только невинные нотки, но и приторная слащавость. А шепот был прерывистым и хриплым. – Отведи меня наверх, позабавимся. Можешь даже приковать меня наручниками к кровати, клянусь, я не буду кричать. Только если от страсти.

От нее волнами исходила ничем не прикрытая похоть, но вместо того, чтобы возбуждать, она вызывала только чувство брезгливости. И я