импровизированный кабинет, разгороженный на части ширмой из повешенных на бельевую верёвку серых простыней, достатых из комплекта казённых спальных мешков. Для человека технически прогрессивной Земли в помещении было темновато, потому что освещался он только керосиновой лампой. А вот для местных средневековых жителей, думается, в самый раз.

— Вот сюда, — произнёс генерал и усадил за широкий стол, подвинув в сторону выключенный для экономии электричества ноутбук и канцелярские принадлежности. А важные документы и так уже в сейфе, ибо генерал не имел привычки бросать их, даже когда выходил всего на пару секунд.

Усадил, между прочим, в своё генеральское кресло.

Когда Астра уселась, и сам приземлился на стульчик попроще на другом конце стола, как того требовал того местный этикет.

Почти сразу же в кабинет со скрипом армейских ботинок, быстрым, как скороговорка, «разрешите» и украдкими взглядами на полуголую волшебницу проскочил боец-повар. Он поставил на пол походную плитку. Чиркнул спичками. Поставил полный чайник. И выскочил.

И опять пространство заполнило затяжное молчание, разбавленное лишь шипением горящего газа. Но на сейчас раз Пётр Алексеевич не стал терять инициативы и принялся за осторожные расспросы.

— Ваше могущество, позвольте полюбопытствовать. Уж простите, но не люблю, как у нас говорят, ходить вокруг да около. Но вы по казённым вопросам или по какой-то личной причине? Электричество? Вы уж простите, но сейчас не до него? Демоны? Пока сами в смятении, что с ними делать. Деньги? Их, к сожалению, ныне немного.

Астра усмехнулась, откинувшись в кресле, отчего китель распахнулся, давая разглядеть высокую грудь с тёмными сосками и едва заметный животик, характерный для женщин за тридцать. А рука сжимала небольшой кожаный мешок — не то кошель с монетами, не то чехол для волшебного шара, не то подсумок для гранаты.

— Дорогой барон, — протянула она, тога как ее пальцы потерли мешочек, словно оберег.

Причём держалась женщина так, словно на ней не какой-то случайно одеяние, а роскошное светское платье. И отданный китель, хоть и был маловат в росте, только подчёркивал стройную фигуру и непростой характер.

Между тем волшебница продолжила:

— Для меня гильдия — это личное. Интерес со стороны короны — личное. И непонятное иниктричество — дело личное. Как и мой визит к вам, дорогой друг. Он тоже личный, — улыбнулась Николь-Астра, бросив на землянина взгляд из-под бровей.

И это был не из тех случайных взглядов, что можно поймать на улице. И не робкий взор интересной дамы на фуршете.

Нет, это был взгляд, наполненный искренним любопытством и прожигающий внутреннюю броню, словно невидимый кумулятивный боеприпас.

Генерал почувствовал, как слегка краснеет.

Притом он привык всю свою сознательную жизнь держать себя в руках, и сие чувство было лишь небольшой заминкой в разговоре.

И всё же…

…И всё же внутри шевельнулся спрятанный в каждом вояке поручик Ржевский, готовый броситься в авантюры ради женского пола. Пока недоверчиво оглядывающийся, приглаживающий придуманные усы с загнутыми концами и подбирающий подходящую диспозицию. Всё равно терять уже нечего — ситуация хуже некуда, а бравада помогает расслабиться.

— Личное так личное, — протянул генерал. — Просто немного не вовремя.

— Волшебница не приходит не вовремя, — снова улыбнулась Астра и продолжила: — Волшебница приходит тогда, когда это нужно.

Генерал немного насупился, потому что фраза была до боли знакома из старой книги про хоббитов и их приключения.

В этот момент на плите протяжно и противно засвистел чайник, а Николь-Астра звонко засмеялась.

— Видели бы своё лицо, дорогой барон, — воскликнула женщина. Она привстала и подошла поближе, давая рассмотреть себя целиком. И на обнажённое тело падал двойной свет — от керосиновой лампы и от горящего под свистящим чайником газа, словно от пресловутой местной Небесной Пары.

Меж тем Астра продолжила:

— Эту фразу услышали от ваших же людей мои помощницы. Мне понравилось. И теперь пригодилось.

Генерал усмехнулся и не удержался от того, чтоб опустить глаза на темнеющий лобок женщины, а потом опомнился и неспешно, но деловито бормоча, подошёл к плитке, погасив её.

— Да что вы сразу бронебойно-подкалиберным в меня бьёте?

— Что? — не поняла Астра, оказавшись на этот раз в роли догоняющего смысл.

— Ядро такое пушечное. Всё пробивает. И вы мою душу сейчас пробили таким ядром.

Генерал выпрямился, вернулся к столу и поставил чайник на стол. А затем скользнул взором по упругим грудям, и чёрт дёрнул его проронить и показать рукой на обнажённые женские соки.

— Точнее, двумя. Навылет. Со свистом.

Астра опять улыбнулась и принялась водить пальцем по столу. Долго и витиевато.

Пётр Алексеевич не сразу понял, что происходит, и дошло, только когда волшебница положила ладонь на середину столешницы и резко подняла на полметра вверх.

На столе вспыхнули беловатые линии и знаки, которые оторвались от покрытия стола и зависли в воздухе.

Затем Астра щёлкнула пальцами, и нити хлопнулись в яркую точку, которая так и осталась висеть в воздухе, словно вырванный из фонарика светодиод. А еще немного света вырвалось через горловину мешочка подтвердив догадку о волшебном шаре.

— Сочту это за куртуазный комплимент. И тоже не буду ходить, как корова по пастбищу, — произнесла женщина и облизала губы. — Что вы станете делать, если вырветесь из осады псоглавого божка, но путь домой останется закрыт?

Генерал задумался, держа в руках две кружки для чая. Он постоянно откладывал этот вопрос на потом, но, видимо, пришло время. И разговор хотя бы позволит замыслу немного уплотниться и обрести реальные черты с поправкой на местный ветер.

— Не бойтесь. Это чары тишины, — поняла по-своему затянувшееся молчание волшебница.

— Я не боюсь. Я просто не готов ответить. Всё слишком сложно, ваше могущество.

Астра опять облизала губы, а в её глазах заблестели огоньки:

— В резиденции Магистрата сегодня освободились покои. И хотелось бы, чтобы их смог занять умный и благовоспитанный человек, которому можно доверить дела.

Генерал вздохнул, пожал плечами.

Волшебница тоже вздохнула, замерла на мгновение и довершила речь голосом, немного севшим, но старательно притворяющимся бархатным:

— И с которым можно разделить ложе.

Землянин молча посмотрел в лицо женщине, которое было не насмешливым, а напротив, очень серьёзным. Даже губы плотно сжаты, а не призывно раскрыты, как в кино про романтику. Да и взор ведьмы был прищуренный и цепкий. Виднелись морщинки по уголкам глаз, а в волосах затесались очень редкие и тщательно скрываемые седые ниточки.

В голове генерала чехардой закувыркались мысли и их обрывки, смешанные