Я знала, что совсем скоро мы снова расстанемся. Я останусь в Равенхейме под присмотром солдат Хантера, а Геральт с новым королем отправиться в Эльмор.

В доме Вирмы мы пробыли несколько недель, а затем отправились туда, где сейчас обитал Айрон Вотерфор.

Нас разместили в небольшой квартире с коридором, кухней и широкой спальней. Окна которой выходили на большую площадь, и иногда по вечерам я открывала окно, чтобы услышать, как музыка заливает каждый угол этого прекрасного места, проникает в квартиру и успокаивает сына.

Уличные музыканты часто устраивали концерты.

Этой ночью мы тоже засыпали под их музыку, обнявшись с Геральтом.

Просыпаюсь я резко, как от толчка, и чувствую, как бешено колотится сердце.

Впервые после возвращения к нам Геральта я видела кошмар. Кругом был дым и огонь, а я бежала вперёд в поисках сына. Его нигде не было, и я кричала от страха, звала его, но никак не находила.

Прикладываю руку к груди, несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы прийти в себя после страшного сна, и опускаю ноги на пол.

Геральт спит рядом со мной на спине, а сын сбоку от нас в кроватке, которую для нас где-то раздобыл один из солдат.

Собираюсь проведать сына, убедиться, что мой кошмар закончился, а Эйнар крепко спит в своей кровати.

Но застываю на месте.

Всё потому, что моё внимание привлекает движение сбоку. Высокая, крепкая фигура в темном плаще останавливается, когда я замечаю незванного гостя у бортика рядом с кроваткой моего сына, и я открываю рот, чтобы закричать.

Я хочу пошевелиться, чтобы разбудить Геральта… но не могу.

Руки и ноги словно налиты свинцом, челюсть и язык онемели.

Не пошевелиться, не закричать.

Всё, что я могу, — лишь наблюдать, как незнакомец наклоняется к моему сына и как берёт его на руки.

В этот момент весь мой мир рушится, словно рассыпается по кусочкам, а внутри вспыхивает буря.

Я пытаюсь закричать, мысленно зову всех Богов и пытаюсь прорваться через эту сильную магию, потому что ненамеренно никому отдавать своего мальчика.

Вот только у меня ничего не получается.

Мычу, когда темная фигура прижимает к себе моего сына. В светлых пеленках он оказывается ярким светлым пятном, а затем происходит странное.

Внутри меня разгорается тепло, горящее пламя медленно ратекается по телу, а затем моя рука начинает гореть.

Забытое чувство вспарывает мне запястье и поднимается к плечу, и теперь я, наконец, могу пошевелиться.

Шумно втягиваю воздух, словно резко вынырнула из воды, прикладываю ладонь к плечу.

Немедленно соскакиваю, но, очевидно, магия всё ещё имеет эффект, поэтому я с грохотом валюсь на пол и уже через мгновение надо мной нависает Геральт.

— Что ты делаешь, Са-ша? Ты поранилась? Что случилось? — он опускается передо мной на колени, протягивает руки и поднимает меня на кровать, но я вырываюсь. Сказать, я по-прежнему ничего не могу, потому указываю ему в сторону кровати и захлебываюсь слезами, потому что совсем упустила момент, когда незнакомец пропал, ослепив меня болью.

Я в панике отталкиваю его от себя, а он никак не может понять, и только когда речь, наконец возвращается, я кричу ему, что нашего сына забрали.

Геральт соскакивает, даже поскальзывается и едва не валится у самой кроватки, а затем застывает. Каждый удар сердца причиняет мне боль, пока он не шевелиться, а затем я испытываю шок.

Я не понимаю, что происходило до этого. Было ли это реальностью или было сном, потому что Геральт наклоняется и поднимает с кроватки спящего Эйнара.

Как удивительно, что моя возня и крики его не разбудили.

Он здесь.

Никто его не забрал.

Соскакиваю и обнимаю сына и Геральта. Плачу, всхлипываю, захлебываясь своими эмоциями, и проходит не меньше часа, прежде чем я могу рассказать Геральту о том, что произошло.

Мы оба приходим к выводу, что это было продолжением моего ночного кошмара. Переезд, скорые перемены.

Но всё оказывается не так. Это не было моим кошмаром и не было сном, потому что вечером того же дня я нахожу на плече метку истинности.

— Значит, это не было кошмаром и не было сном? — спрашивает Геральт, склонившись надо мной, и касается золотой метки истинности, что замысловатым узором стекает от плеча вниз к запястью. К слову, на его крепком плече и обвитым тугими венами предплечье теперь тоже виднеется золотой узор.

А я не знаю, что сказать.

Разве я не отдала истинность за его жизнь?

Почему возвратили сейчас, когда он снова собирается уйти туда, где будет опасно?

— Значит ли это, что ты больше не под их защитой или… — растерянно произношу и поднимаю взгляд на своего дракона

В тот день, когда отдала Богам истинность за жизнь Геральта, даже представить не могла, что они её снова вернут. Сейчас я вообще ощущаю себя так, что если могла, то позвала бы и отдала назад.

Как это понимать?

— Что он тебе сказал? — снова спрашивает Геральт — Говорил ли вообще с тобой?

— Ничего. — качаю головой — Я решила, что это первый генерал, точнее, тот, кого он отправил к нам, чтобы забрал Эйнара. Но… — замолкаю и прикладываю руку к груди. Снова наваливаются ощущения, что испытала прошлой ночью, когда решила, что меня обезвредили магией и собираются забрать моего сына. — Твои Боги не могут просто, верно? Они больше не будут тебя защищать?

— Теперь это не только мои Боги — улыбается Геральт и наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок. — Они и раньше меня не защищали, Са-ша. Я не умру. То, что во мне больше нет силы моего рода, не значит, что я слаб. Просто поверь мне. Всё будет хорошо. К тому же я больше не один. — добавляет и касается моей щеки, разглаживает теплыми пальцами морщинку между бровей.

А затем отходит к кровати. Там Эйнар, сцепившись в простыни, перебирает ножками. Наблюдаю, как Геральт присаживается рядом, а затем наклоняется, чтобы поймать взгляд нашего сына. У меня даже сердце замирает, когда я вижу, как с каждым днём связь между ними становиться все крепче.

Стоит Геральту появиться в поле зрения сына, как он тут же фокусируется на нём. Цепко хватает его за палец и сжимает маленьким кулачком, а после начинает сильнее перебирать ногами.

— Скоро вернусь — обещает он сыну и наклоняется — Всё будет хорошо, нужно только немного подождать. — А затем спустя несколько секунд добавляет: — Я тебя люблю.

От слез всё перед глазами плывет, потому я не вижу, как Геральт