Сила, что в тебе, сама наведёт тебя на Путь Истины. Мы не являлись к тебе раньше, ибо Мы ожидали, что ты пройдёшь всё то, что прошёл, самостоятельно, без нашей помощи. А появились Мы тогда, когда медлить уже нельзя. Вечная Игра Света И Тьмы, не останавливается, чтобы дать тебе шанс. — Продолжали существа, и этот короткий сон, который для Р'Инти показался сущим кошмаром, наконец подошёл к концу, и Р'Интаниан К'Андари открыл глаза, тяжело дыша.

"Опять... Снова ко мне явилось нечто, и стало решать, кем я должен быть. Что им всем от меня нужно? Я не понимаю. Силу не изгнать? Но разве есть только Светлая и Тёмная стороны одной медали? Почему я не могу соблюдать нейтральность, используя то, что у меня есть так, как я этого хочу? Почему я не могу заключать союзы с теми, с кем это желаю делать? Почему я приказывал А'Ршанианделу В'Акштари обратиться к Свету, когда во мне это пробудилось? Почему я не мог тому просто сказать, чтобы он шёл своей дорогой? Когда же мне дадут говорить своим голосом, использовать свои мысли, когда я использую чью-то силу? Я не знаю..." — Проносится в мыслях у Р'Интаниана К'Андари. Нет, он не хотел подружиться с А'Ршанианделом. Это было бы безумием. Но он хотел попытаться понять противника. Его мотивы, эмоции. То, что А'Ршаниандел думает на самом деле. Но Изнанка Света не дала ему это сделать, превратив его в Н'Илкханти, Пророка.

— Всё хорошо, Р'Инти? — Спрашивает его Ниррли, подсев к тому. — Я слышала, как вы разговаривали с Нарти. Можешь выговориться мне, если пожелаешь нужным. Я... Я постараюсь тебе помочь. — Говорит Ниррли, положив свои ладони на его ладони. Р'Интаниан, посмотрев ей в глаза, отвечает:

— Нет, Ниррли. Не всё хорошо. На меня свалилось слишком много из того, что я не желал. Я хотел обычные приключения, а на меня свалилось то, что ты видишь сейчас сама. Я.... Я хотел бы, чтобы это забылось, исчезло из моей памяти, воспоминаний. Особенно то, что мою судьбу пытаются решать те. кого я даже не знаю, к кому я даже не привязан. Я не канат, который можно тянуть всюду. Одни хотят, чтобы я стал Носителем Света, Л'Ианиунтанти. Другие хотят, чтобы я стал А'Кхими, но я не хочу быть ни тем, ни этим. Я хочу быть собой, хочу развивать свои собственные силы, изобрести что-то, что будет внутренне принадлежать только мне. Те победы, что мне доставались, были не моими собственными победами, а тем, что мне даровали свыше, или лишь потому, что я эмоционально среагировал. — Говорит Р'Интаниан К'Андари, тяжело дыша. — Почему, Ниррли? Почему я вообще должен следовать чьим-то желаниям и надеждам? — Задаёт тот вопрос, и Ниррли, тоже вздохнув, отвечает:

— Это... Это очень тяжело знать, что на тебя у кого-то совершенно иные планы и предположения, Р'Инти. Но ты сам понимаешь, что Йандарли то место, где ты понапрасну не можешь отказаться от всего, что тебя ожидает. Моя семья знает это так, как никто иной. Я тоже хотела бы отказаться от своей роли, но не могу, хотя моя душа плачет, когда видит то, что меня ожидает в будущем. Я тоже оказалась ко многому не готова, когда в то злосчастное утро, стала сбоить А'Рихон Сеть, хоть и моё Особое Чутьё было развито лучше, чем у тебя, но я также не знаю многое, и меня всё время удивляло то, что происходило. Мы ведь молодые Л'Ангванктари, а не взрослые. Нам даже нескольких тысячелетий нет, а на нашу голову свалилось вот это. — Говорит фиолетоволосая, и, вздыхая, прислоняется к правому плечу Р'Интаниана. — Но я верю, что всё будет к лучшему, что мы сможем справиться со всем, что свалилось на наши головы. — Говорит та, улыбнувшись.

— Хотелось бы верить, Ниррли, хотелось бы.... — Говорит Р'Инти, выдавив из себя улыбку, хотя улыбаться ему совершенно не хотелось. — Знаешь, это, наверное. глупо, но Нарти прав. Я не должен пять сотен лет обижаться на свет и на веру, в которую верят большинство Илманитари. Но... Я буду бороться за то, чтобы остаться самим собой, а не быть той картиной, которую рисуют все, кому не лень. Я хочу нарисовать свою картину о себе самостоятельно, не потворствуя ни моей династии, ни свету, ни тьме, ни всему, что будет пытаться мной управлять. — Приободрившись начал Р'Интаниан, оставшись довольным собой за такие слова.

— Я рада, что тебе лучше, Р'Инти. Мне тоже полегчало после этого разговора. Ты пойдёшь один, когда с Ойнтароном всё будет решено, или со своей семьёй? — Ниррли решила задать ему те вопросы, которые её волновали именно сейчас. Задать тогда, когда она может это сделать. Кто знает, что будет, когда они доберутся до Края Ойнтарона, а А'Рихон-танк всё ехал и ехал, отстреливаясь от неупокоенных, которые лезли под гусеницы, и были растоптаны ими и прострелены выстрелами.

Двигатель А'Рихон-танка внезапно заглох. Сзади навалилась целая орда У'Кхванкти, которые были самого разного веса и размера. Были как жирнющие У'Кхванкти, чей жир впитывал в себя абсолютно всё, при этом истекая странной зелёной жижей, в которой было множество земли, так и лёгкие У'Кхванкти, что пытались запрыгнуть на танк, и поцарапать его своими острыми когтями. Стайланти запиликала, а затем создала множество небольших турелей и пушек на танке, которые помогали отстреливаться от У'Кхванкти, раздавливая некоторых гусеницами.

— Как же их много! — Воскликнул Нарти, смотря в стекло, открывающее вид наружу. — Нам нужно скорее достигнуть Края Ойнтарона, а там... А там начнётся самая лёгкая часть. — Говорит тот, радостно улыбнувшись. Он надеется, что следующая часть путешествия будет самой лёгкой из всех, что была. Но как же он ошибается, ведь ему придётся пробудить свою А'Уклму, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Но сейчас Нарти думает о том, как бы проскочить этот путь, а потом начать следующий.

—А? Ниррли, почему ты об этом спрашиваешь? — Спрашивает Р'Интаниан у Ниррли. расслышав её вопрос. Он пока не решил, отправится ли в одиночное странствие, или вместе со своей семьёй. Он не желал бросать ни мать, ни отца, ни старшего брата. ни младшую сестру, но он понимал, что рядом с ним, они будут в постоянной опасности, ведь те. кто решают за него, кто он есть, могут легко воспользоваться его слабостью, его родными. — Я... Я не знаю, я