слишком много! Откуда? Мы же защитили базу Светом Т'Иллара! Что происходит?! — Задыхаясь говорит напарница А'Лдарэна, отбиваясь от атак тех, кто пытался кусать её, чтобы заразить своей не-живой субстанцией, превратив в такую же голодную тварь. А'Лдарэн, решив, что сейчас самое время, громогласно крикнул:

— А'УКЛМА ДИНАСТИИ И'ЛЮХАРИУМ! ПРОБУДИСЬ ВО МНЕ, ВОИНЕ СВЯТОГО Т'ИЛЛАРЕТА, ПРОБУДИСЬ И НАПОЛНИ МЕНЯ ЖИВОЙ СИЛОЙ! Я ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ТЫ ПРИНЕСЛА СВЕТ Т'ИЛЛАРЕТА СЮДА, В ЭТИ КРАЯ, ЧТО ОБАГРЕНЫ НЕНАВИСТЬЮ! — После этих слов, А'Лдарэн стал меняться. Тело его покрылось новым слоем защиты, пальцы превратились в острые, красные когти, из которых шёл яркий свет, Т'Илларский Крест свисал с его спины, а Распятый Т'Илларет с Копьём Т'Иллара, стал на этом кресте ещё мрачнее, словно вот-вот он оживёт и восстанет. А'Лдарэн взял этот крест в две руки, а на самом кресте были острые зазубрины, к которым был прибит Т'Илларет, ставший после Мучеником Т'Илларом. Эти зазубрины наполнились невиданным праведным гневом, и начали разрубать У'Кхванткти, проходя через все их тела. Красная аура А'Лдарэна тоже вносила свою лепту, разрушая разлагающиеся тела врагов своим присутствием, а затем, за спиной А'Лдарэна, появились два алых крыла, что целиком состояли из его ауры, и, взлетев, размахивая крестом, А'Лдарэн произнёс:

— СВЯЩЕННОЕ ПЛАМЯ Т'ИЛЛАРЕТА МУЧЕНИКА, СНИЗОЙДИ НА ЭТУ ГРЕШНУЮ ПЛАНЕТУ, И СОЖГИ ТЕХ, КТО ПРОТИВИТСЯ ТВОЕМУ СВЕТУ! А'УКЛМА, ПОРОДИ ОГНЕННЫЕ МОЛНИИ ИЗ КРАСНОГО СИЯНИЯ, ЧТО БУДУТ РАЗИТЬ ВРАГОВ Т'ИЛЛАРА! — Кричит тот, и небо покрывается не просто красным огнём, нет. Небеса разверзлись, и тысячи звёздных осколков, объятых красным пламенем, посыпались на эту часть Ойнтарона, поражая своим огнём всех, кто попадался ей. Неупокоенные кряхтели, стонали, пытались отойти от этого огня, но тщетно. Когда падающие осколки звёзд касались их тел, они просто испарялись. Спустя время, звёздный дождь окончился, оставив после себя только то, что не повелел сжечь А'Лдарэн, что парил на алых крыльях, держа в руках Т'Илларский Крест.

— Кх... Вот и всё. Эти твари боятся пламени. Быть может, поможем дружкам Р'Интаниана, М'Иклар А'Лдарэн? Покажем им, на что способны Праведные Л'Ангванктари. Продемонстрируем им не фокусы, а настоящую святую мощь. — Говорит Л'Ирзания, вытирая со лба пот от усталости. — Мы должны принести им ту Веру, что приходит ко всем, к кому-то раньше, к кому-то позже, но Вера должна прийти к каждому Л'Ангванктари. В Церковных Системах-Миров привечают тех, кто пришёл к Т'Илларству сам, без навязывания. Но не взглянув на настоящую веру, Л'Ангванктари не сможет принять её сам. Всегда нужен пример. — Продолжает та, а на её лице проявилась улыбка. Она сама пришла к Т'Илларству, когда увидела праведность Рыцарей Света, когда те спасли её матушку и младшего брата от неминуемой гибели. Именно тогда, Л'Ирзания и погрузилась полностью Т'Илларианство.

— Л'Ирзания. Он не хочет быть Избранным, он не хочет участвовать в Великой Игре Света И Тьмы. Ему всё подают на блюдце с золотым покрытием, а он отказывается брать. К нему приходил сам Небесный Посланник. А ко мне кто? Я всего добился сам, сам принял Веру Т'Иллара, сам ношу на груди Т'Илларский Крест, отмечаю все причитающиеся нашей вере праздники, помогаю Церкви Единого А'Интаси, и помогаю священникам Церкви Пресветлого О'Антартлана, я постоянно молюсь тому, чтобы хоть кто-то из Небесного Воинства обратил на меня внимание, а он? Какие ритуалы он провёл, чтобы это всё свалилось на голову этого бессветного Л'Ангванктари? Никакие! Он ничего не проводил, чтобы прийти к тому, кто он есть сейчас. — Говорит тот, показывая своё презрение, а Т'Илларский Крест на его груди, словно раскаляет его грудную клетку, о чём-то предупреждая.

— М'Иклар А'Лдарэн.... Я понимаю всю вашу боль, через которую вы прошли. Но его Избранности не отменишь, хотя, я согласна с тем, что он не похож на исключительного совсем. Просто обычный малолетний выскочка, который всё время провёл у себя в комнате, и теперь не хочет принять полную картину мира. Ему стоит показать, как он ошибается, и тогда, и тогда он примет Истинную Веру. — Говорит Л'Ирзания, скрестив в Т'Лларском кресте руки на своей груди. Она верила, что сможет наставить этого бессветного бедолагу на правильный путь, не прибегая к бессмысленному насилию, что осуждаемо одним из правил Т'Илларета.

— Ты снова права, Л'Ирзания. Нам стоит попробовать подыскать подход, чтобы Р'Интаниан сам пришёл к нашей вере. Если бы мы знали его слабые места... — А'Лдарэн задумался. И вправду. Какие слабые места можно найти у Р'Интаниана К'Андари? Воспользоваться его положением? Может быть, прикоснуться как-то к его близким? Они думали, а на Ойнтароне уже наступала тёмная, беззвёздная ночь, будто бы кто-то погасил все звёзды. Л'Ирзания и А'Лдарэн ушли в укрепления Ордена Т'Илларского Креста, став размышлять дальше.

Проекция А'Ршаниандела В'Акштари тоже имеет свои чувства:

Проекция А'Ршаниандела В'Акштари шла своим путём до Края Ойнтарона, дополнительно заражая и разрушая то, что осталось незаражённым. Серый Туман и чёрная жижа оставались там, где проходила эта проекция, а Ойнтарон, словно чувствуя это, издавал звуки, которые напоминали кашель больного Кьярдарли, чья душа вот-вот развоплотится. Проекция А'Ршаниандела шла молча, думая о чём-то своём. Да, даже у проекции есть свои чувства, эмоции и остальное. Созданный А'Ршаниандел В'Акштари не понимал, зачем его выдернули из зоны комфорта. Ради чего? Чтобы его хозяин поигрался с противником? Будто бы у него не было времени сделать этого раньше. А после этого проекция должна исчезнуть? Нет, исчезновение, это точно не то, к чему освободившаяся проекция стремится.

"А что если я сломаю портал и сделаю так, чтобы этот Орден, уничтожил не только Ойнтарон, но и наших беглецов? Это будет сладкая мест ь за те унижения, которые мой создатель получил. О да, месть будет невероятно сладкой." — Подумал созданный А'Ршаниандел, ускоряя шаг и заражение всего, что не было ещё заражено. Если те, что были здесь до него не смогли сломать этот проклятый портал, проекция В'Акштари это сделает самостоятельно. Идея казалась настолько заманчивой, что эта проекция стала идти вприпрыжку, словно она пританцовывала.

Ей было всё равно на неупокоенных, проекция А'Ршаниандела В'Акштари не набрасывалась на них. не уничтожала. Пусть они грызут и едят всё, что считают нужным. Ей до этого нет дела, пока месть не будет свершена. Голова проекции затуманена лишь местью, и ничем иным. Словно сам А'Ршаниандел В'Акштари при создании проекции, вплёл эту