за получение награды путём невинного обмана. Второе — не прибегать ни к какому обману в принципе, чтобы не запустить этот снежный ком.

И они оба были правы. Предотвращать такое — действительно задача дисциплинарного. Но и как выполнить требование Рихтера — никто не представляет!

И потому надо решать. Дисциплинарный комитет…

Ждёт тяжёлый выбо…

— Да как так можно, прибегать к обману⁈ — резко заорало что-то в углу.

Лея подскочила и завизжала, потому что она в углу и сидела, а все остальные испуганно повернулись на источник голоса.

— МИХАЭЛЬ⁈ — подскочили Ярослав и брат, — Как ты здесь оказался⁈ Ты вообще как давно здесь⁈

— Да с самого начала, — пожал он плечами, — Я всё слышал! Я всё подслушал! Вообще, я пришёл договариваться. А так рано пришёл, потому что позже вы меня не впускаете! Но я тут кое чо услышал… хе-хе-хе, уо-хо-хо-хо, что-то нехорошее! — его глазки загорелись, — Катя будет рада разузнать…

— Кайзер… — процедил глава дисциплинарного, — Никто не собирался никого обманывать и ничего фабриковать!

— Угу-угу, по-вашему задумчивому молчанию прям заметно, — закивал мальчик, — Я тут погляжу у дисциплинарного кризис? Либо раскол и падение, либо провал. Хм-м-м… и что же вам делаааать?.., — криво засвистел он, отводя глаза.

Все тридцать членов дисциплинарного смотрели на него, словно бешенные дворовые псы на кота!

И всё же, он очень невовремя решил подслушать. Это буквально ЕДИНСТВЕННЫЙ случай за новый год, где дисциплинарный можно «взять за яйца», и это мелкий гремлин умудрился в него попасть!

Хотя есть чувство, что он ходил бы сюда каждой день, пока сам бы такую ситуацию не создал.

— И что ты хочешь сказать? — вздыхает брат Ярослава, садясь обратно.

— У меня есть силы. Дайте мне неделю, и в академии перечпокаются все! — он выставляет руку, — А дайте месяц — и я буду знает каждого, кто с кем спит! Буду знать — узнаю где не очень по желанию. Да я это сделаю и без вас, мне только… — он хмурится и сжимает кулак, отчего воздух моментально начал заряжаться энергией, — Мне бы только возможность с этим разобраться.

— И зачем тебе это, Михаэль? Почему ты так рвёшься всех спасать? Нельзя быть героем, так мир не работает! Геройство всегда приведёт тебя к гибели.

Михаэль нахмурился, и посмотрел на свой сжатый кулак.

— Наказывать плохих — это правильно. Для меня ещё и весело. А весело и правильно — залог счастливой жизни. Если могу добраться хоть до одного… я принципиально хочу до него добраться, — прошептал он, — Вот и всё.

Члены дисциплинарного хмурятся, молча переглядываясь. У каждого были разные мысли, начиная от: «Какой милый мальчик», заканчивая: «А это вообще точно ребёнок?..»

— Михаэль… да пойми ты — мы не можем, — едва не цедит Ярослав, — Твоя идея сработает, но поверь, она не принесёт ничего хорошего в перспективе. Все поймут, что ты злоупотребляешь силой дисциплинарного, тогда как мы… а что мы? Мы можем и без тебя наказывать детей, нам не нужны дуэли. Это вопрос репутации!

— Тц… — Михаэль цыкает и опускает взгляд.

— Твои намерения правильны, безусловно. Но ты молодой. У тебя нет опыта и насмотренности, чтобы понять, какой это риск! А нам ещё с этим жить. И жить в таком хаосе, в котором живёшь ты… мы не готовы, прости. Мало кто готов.

Все закивали. Увы… это полная правда.

Некоторые абсолютно не против, чтобы такой праведный ребёнок как Михаэль был второй линией обороны у законов Академии. Но… все просто не хотят так рисковать. Мир взрослых так не работает. Любое непродуманное действие — шанс огромных рисков. Возможно поэтому Михаэль такой и проблемный — он делает что хочет, и последствия его настигают одно за одним, накладываясь друг на друга.

Никто не хотел вечно жить в хаосе и сражениях. И винить их за это нельзя.

— Тогда сидите тут… плетите свой змеиный клубок… — он развернулся и пошёл на выход, — Без вас справлюсь. Лучше поживу счастливый в хаосе, чем отстойно в порядке. Нахрен этого Порядка!

Он открывает дверь, на секунду останавливается, о чём-то задумываясь, а потом, вздохнув, шагает в коридор.

И тут…

— Постой! — подскочил Ярослав.

Все удивлённо на него посмотрели, но здоровяк не обратил внимания и быстро прошёлся по кабинету, аккуратно выталкивая ребёнка и закрывая за собой дверь.

Михаэль хмуро поворачивается.

— Михаэль, я бы с радостью. Я только за твою идею! Я же и правда видел, к какому порядку ты привёл нашу школу! — Ярослав смотрит на мальчика.

— Ну тогда…

— Но это правда… огромный риск для будущего, — с тяжестью вздыхает он, — Я не могу. Хочу, но не могу! Род не позволит.

— Тц, — разочарованно цыкнул мальчик, — А я думал ты…

— Но я… — и тут Ярослав притих.

Он на пару секунд задумывается, собирая противоречивые мысли в кучу.

— Скоро в Академию вернётся один человек — предложи ему. Я с ним поговорю. Вот он… возможно даже лучше для тебя, чем я.

Михаэль хмурится.

— И кто этот человек?

— Ты уже должен был о нём слышать.

* * *

Забавно, но больше всех с этой неудачи бесился не я.

— Да как они не согласны⁈ — Катя бомбила, — Это же а-бсурд! Я же всё даже расписала! Они что, тупой и ещё тупее там все⁈

Напомню, вначале она бесилась, что я хочу к такому прибегнуть, потом бесилась что не додумался моментально, теперь бесится, что не вышло.

Тяжело её мужу будет…

— Вот так, Катя — несмотря на твои таланты, опыта даже тебе всё ещё недостаёт, — развожу я руками, — Но пока не всё потеряно. Там кое-что наобещали, так что… скоро со мной свяжутся.

Катя зарычала, отчего я откровенно испугался и поспешил отойти, пока в перекрёстный огонь не попал. Страшная женщина.

Ну вот в общем как-то так. Три дня попыток, и к чему-то мы медленно приходим.Вторая учебная неделя подходит к концу.

Блин, а жизнь и правда не стоит на месте!

Как оказалось, я действительно слегка отупел из-за ноотропов. У них пусть и нет побочек в момент применения, но если торчать на них неделю подряд — мозг подустанет. Что, признаюсь, справедливо — нельзя на таком сидеть постоянно! Поэтому мы будем