оружием. Допустим, управлять войсками он умел и до этого. Но уметь управлять новым войском? По-новому вооруженным, по-новому организованным! Гванук уже очень хорошо понимал радикальную разницу между Армией Старого Владыки и… любым другим войском этого мира!

«Этому тоже старец тебя научил, мой генерал?» — не тушуясь, спросил юноша.

Ли Чжонму недовольно скривился. Помолчал и добавил: «Наверное».

«Так и появилась наша Армия Старого Владыки, — продолжил он. — Ты никогда не задумывался об этом названии? Его ведь не я придумал, оно само собой появилось. Это ли не знак? Я же гадал не один год: а для чего нужна такая великая сила? И, наконец, мне стало ясно».

Генерал Ли замолчал.

«Далеко. Мы все живем… жили на восточном краю великого континента. А вот на западной его оконечности — на другой стороне земли — есть королевство Франция. Хорошее королевство… Не идеальное, как и все мы. Но хорошее. И уже давно напал на это королевство его сосед — Англия. Нападает, грабит, жжет села, убивает людей…».

«Я правильно понимаю, что во Франции верят в того же Бога, что и Токеток, и… пресвитер Иоанн?» — с прищуром спросил Гванук.

«Я тебя, наверное, удивлю, — улыбнулся тогда сиятельный. — Но в обоих королевствах ревностно служат одному Богу».

«Почему же тогда хорошая — это Франция?».

Генерал Ли нахмурился.

«Ну, хотя бы, потому что напали на нее. Все долгие десятилетия она защищается. И бог на ее стороне!»

От последней фразы бровь у Гванука дернулась. Это было так непохоже на генерала.

«А это точно, сиятельный?».

«К этому я и веду. Появилась во Франции дева по имени Жанна, которая говорила, что слышит божественные откровения. О том, что Франция должна быть единой и свободной от англичан. Что править в ней должен свой французский король. Она пришла к принцу и узнала его, хотя, тот не выдавал себя. Нашла древний священный меч».

Гванук ухмыльнулся. Сколько красивых легенд о богоизбранных он слышал! Да раньше Ли Чжонму сам над подобным посмеивался.

«Это больше похоже на слова о чудесах, чем на сами чудеса» — по возможности тактично заметил он.

«Верно, мой мальчик, — на этот раз генерал проявил выдержку. — Словам верить нельзя. Но эта дева возглавила войско и сразу сняла осаду большого города. Потом разбила англичан в поле, заняла их замки. Провела принца в священный город, давно захваченный врагами — и помогла его короновать».

«Наверное, она великая воительница?» — Гванук слышал, что такие бывают.

«Она надевала доспехи. И опоясывалась мечом. Но ни разу не доставала его в бою. Она вела своих воинов к победе только словом и сердцем».

Только словом и сердцем. Гванук по привычке криво усмехнулся… но неожиданно сам устыдился своей реакции.

«Ее предали. Враги взяли ее в плен. И сейчас священники пытаются доказать, что дева Жанна — не божья посланница, а ведьма, колдунья, еретичка. У них ничего не выходит, О. Когда в сердце истина — такое сердце не запутать и не запугать. Но они не отпустят ее. Так или иначе англичане ее уничтожат».

Ли Чжонму выглядел спокойным, но Гванук чувствовал незнакомое волнение в голосе генерала.

«Мы должны спасти ее, О. Ее и Францию».

«А она точно еще жива?» — Гвануку не хотелось бы совершать столь долгий и тяжелый переход впустую.

«Жива. Я ее чувствую».

И они двинулись спасать неведомую божественную деву. Генерал Ли рассказал эту историю всему высшему офицерству. День за днем он рассказывал всё, что знал о Франции, Англии и всей далекой стране Европе (а знал он немало). Описывал, как воюют тамошние воины — и штаб продумывал планы военной кампании. Выходило, что победить европейцев будет не так уж и сложно.

Потом были маленькие острова, где Флот и Армия встали на отдых. Ну, хорошо. Месяц-полтора — это понятно. Однако, генерал зачем-то ввязался в местные африканские склоки между пустынными кочевниками и черными жителями речной страны.

«Мой генерал, а твоя дева точно еще жива?».

«Жива. Я чувствую».

«Успеем ли мы ей помочь?».

«Конечно! Нам осталось всего-то пять тысяч ли».

Всего-то.

А потом они неслись по морю, как угорелые. Потом была совершенно неосторожная высадка в устье местной речки Сены. Генерал напрочь изменил себе, своей грамотности и осторожности. Бросил войско вперед, в неизвестность; гнал его; рассеивал между бесконечными замками Нормандии. Виду, опять же, не подавал. Но Гванук понимал — сиятельному не по себе.

«Она точно еще жива?».

«Да не каркай ты под руку!» — только рявкнул в ответ генерал Ли.

Он даже хотел повести войско на штурм в ночь. На незнакомый город! Не зная сил защитников! По счастью, бригадиры и полковники не допустили этого, остановили главнокомандующего, заверив, что уже на рассвете стены будут заняты. В итоге, Руан взяли грамотно, почти без потерь. Хотя, местные воины многих успели впечатлить.

А потом — мрачная башня, темная винтовая лестница, грязная камера.

И она.

Гванук так много думал о божественной деве, что разочарованно фыркнул. Рослая грязная баба с грубыми европейскими чертами лица. Одета в дурацкую мужскую одежду: отдельные штанины подвязаны к поясу, короткая куртка даже толком не прикрывает зад. Удивительно, но мужская одежда у французов лучше показывает фигуру, нежели женская. Из последних сил измученная дева встала — и Гванук остро почувствовал, что она встала, чтобы умереть.

«Дай бог каждому встретить свою смерть так» — подумал он.

Она не просто не боялась. Она вставала, чтобы вступить со смертью в бой. Бессмысленный, обреченный — но Жанна и не думала из-за этого отступать. Бригадир О поймал ее взгляд — и в тот же миг осознал слова сиятельного «она вела к победе только словом и сердцем». Раньше для Гванука это были лишь громкие слова, но теперь…

В это время генерал рассказал деве, что они пришли ее спасти — и та вдруг обессиленно поползла вниз по стене. Жанна была готова к последнему бою, но не к спасению. Гванук, не раздумывая кинулся к ней. Эта женщина не должна быть слабой! Он хотел поддержать ее, дать ей своей силы — только бы божественная дева стала прежней.

…Гванук, находясь под впечатлением от свежих воспоминаний, жадно глотнул из кубка. Резко вспомнил, какой гадостью его здесь поят — выплюнул, не сдержавшись… И ненароком попал в местного священника в рясе.

— Черт… Извини, парень… А я ж тебя знаю!

Щуплый молоденький жрец с выбритой макушкой, окруженной пушком на диво светлых волос — это был тот