— Знаешь, у меня словно камень упал с плеч. Всё это время я разрывался на части. С одной стороны — я был обязан тебе всё рассказать. Но с другой… видя твои амбиции, твоё стремление к власти и влиянию — я испугался.

— Меня? — удивился я.

— Того, что твои амбиции возьмут верх над благоразумием, — спокойно ответил он.

— Вы мне не доверяете? — спросил я, глядя ему в глаза.

Мечников долго молчал. Он смотрел на меня так, словно пытался заглянуть в душу и найти там подсказку – ответ на вопрос, который мучил его не один месяц. Можно ли доверить этому парню правду, которая способна перевернуть империю?

— Поехали, — наконец сказал он. — Прокатимся в одно место.

Спустя полчаса мы остановились у названного Мечниковым адреса.

— Вы уверены, что ничего не перепутали? — нахмурился я.

Он молча кивнул и открыл дверь.

Я же не спешил выходить, глядя на ворота неприметного кладбища, рядом с которым мы припарковались.

Ну что же, тут вариантов немного: либо мой отец мёртв, либо он работает сторожем на кладбище.

Мы шли через ряды заросших и неухоженных могил. Это было небольшое кладбище на окраине города. Тут не было помпезных памятников, семейных склепов и надгробий, напоминающих скорее произведение искусства, нежели могильный камень.

— Так мой отец был простолюдином? — спросил я, глядя на неприметные надгробья, мимо которых мы проходили. — Почему тогда вы назвали наши разборки с Императором «семейными»?

— Когда мама говорила тебе, что искренне любила его и что он был обычным простолюдином — она не врала, — Мечников остановился и заглянул мне в глаза.

— Куда дальше? — спросил я, оглядевшись по сторонам.

— Мы пришли, — тихо произнёс он и кивком указал на ближайшую могилу.

Я взглянул на чёрно-белую фотографию статного мужчины, прикреплённую к скромному надгробию:

— Он так…

— Похож на тебя? — спросил Мечников. — Не удивительно, учитывая, что он твой настоящий отец.

Я ещё раз внимательно посмотрел на небольшую овальную фотографию, прикреплённую к простому прямоугольному надгробию. Удивительно, если бы я встретил этого человека на улице в костюме, то непременно принял бы за аристократа.

— Знакомься, Александр Николаевич Горшков, — наконец произнёс Мечников, тяжело выдохнув.

— Кто он? — спросил я, уже окончательно ничего не понимая. — Причём тут мои амбиции и благоразумие? Чего вы боялись?

Всеволод Игоревич оценивающе посмотрел на меня, а затем сделал глубокий выдох, видимо решившись, и сказал:

— Вероятно, тебе более известна его настоящая фамилия…

Глава 8

— Александр Романов, — тихо произнёс я.

Это не было вопросом. Это было осознанием, которое обрушилось на меня всей своей тяжестью и в то же время — с пугающей ясностью. Словно последний кусок мозаики, которого не хватало годами, наконец встал на место и картина, проступившая за ним, оказалась настолько огромной, что я физически не мог охватить её взглядом.

Мечников кивнул.

— Ты потомок старшей императорской ветви, Даниил. Как и твой отец, — он говорил негромко, но каждое слово звучало так, будто было вырезано из камня. — Ветви, которую все считали оборвавшейся три века назад во время теракта, унёсшего жизнь действующего Императора и его старшего сына. Тогда власть перешла к прапрадеду Александра Пятого и младшей ветке императорского рода, которая правит по сей день.

Он сделал паузу и посмотрел на надгробие.

— Но никто не знал, что невеста погибшего наследника была беременна. Она была очень умной девушкой и прекрасно понимала: вступивший на престол представитель младшего рода не выпустит власть из рук. Её ребёнка убьют, чтобы исключить любые претензии на трон. Тогда она тайно родила твоего прадеда — простолюдина Павла Горшкова.

Я молчал. Ветер шевелил траву у надгробий и откуда-то издалека доносился приглушённый шум ночного города.

— Горшковы были сильнейшими менталистами, — продолжил Мечников. — Но они скрывали свой дар и происхождение на протяжении нескольких поколений, живя обычной жизнью. Тихо, незаметно, ничем не выделяясь. Так было до тех пор, пока отец нынешнего Императора каким-то образом не узнал, что истинный наследник жив. Твой отец, Александр, понял это и хотел бежать. Скрыться вместе со своей возлюбленной.

— Моей мамой, — тихо произнёс я, не сводя взгляда с фотографии на надгробии.

— Да, — с трудом сказал Всеволод Игоревич. — Но она не могла бежать.

— Потому что была беременна, — понял я, сопоставив дату смерти на камне и дату собственного рождения.

Мечников кивнул и надолго замолчал. Я видел, что ему тяжело. Но я должен был знать всё.

— Расскажите мне про них, — попросил я. — Про маму и отца. С самого начала.

Мечников тяжело опустился на скамейку у соседней могилы. Я сел рядом. Между нами было надгробие моего отца, и в этом была какая-то жуткая символичность — мы оба сидели по разные стороны от человека, который изменил наши жизни.

— Я познакомился с Верой, когда учился в военно-медицинской академии, — начал Мечников, и его голос стал мягче, словно само воспоминание согревало его изнутри. — Она тогда тайно сбежала из поместья с подружками. Гуляли по Невскому, смеялись, дурачились. А потом Вера посмотрела на часы, поняла, что не успевает вернуться, и побежала.

Он тихо усмехнулся.

— На каблуках. Сломя голову. Она так боялась, что Павел Юсупов устроит ей нагоняй, что неслась по мостовой, не разбирая дороги, пока не подвернула ногу прямо у ворот академии.

— И тут появились вы, — догадался я.

— Я вправил ей вывих и помог добраться до поместья, — кивнул он. — И влюбился. Сразу, с первого взгляда, безнадёжно. Она была весёлая, добрая, светлая. Рядом с ней мир становился каким-то другим.

Он помолчал и добавил:

— Она всегда была своенравной. Делала что хотела, говорила что думала и плевать хотела на то, что о ней скажут. Мне иногда кажется, что у тебя в агентстве работает её точная копия.

Я невольно усмехнулся. Алиса.

— Мы стали тайно встречаться, — продолжил Мечников. — Я был не её статуса, но Веру это не волновало. Она приходила ко мне в академию, мы гуляли по набережным, сидели в дешёвых кафе, и ей было хорошо. Просто хорошо.

Он замолчал, и по тому, как изменилось его лицо, я понял, что сейчас будет поворот.

— И вот однажды мы загулялись