Знаю, кто я. Вижу опасности, но больше не боюсь рисковать. Мне не требуются способности вундеркинда, чтобы заявить о себе. И мне никогда не требовались способности вундеркинда, чтобы сделать верный выбор.

С моего сердца падает камень.

– К тебе это тоже относится. Наши способности изменяются, но мы их никогда полностью не теряем. Ты родилась с даром и получила большую власть даже после того, как его потеряла. Когда ты была Мадам, то предпочла использовать свой дар не во благо, а во зло. Но тебе выпал второй шанс, Марьям. Ты можешь измениться, если захочешь. Та маленькая девочка может вернуться.

Ред считал, что любой человек может стать лучше, если захочет. И прямо сейчас я тоже в это верю.

– Марьям была мертва слишком долго. На ее место пришла Селия. А Мадам управляет ими обеими.

– Нет! Не верю! – решительно возражаю я. – У Марьям есть шанс. Как и у Джозефины. – Слова, слетающие с моего языка, удивляют меня саму. – Я могу свидетельствовать в суде, что ты раскаялась и хочешь измениться. Это может повлиять на приговор.

– Ты сделаешь это ради меня? – В ее вопросе проскальзывает что-то хрупкое и детское.

– Сделаю.

На мгновение в ее глазах вспыхивает искорка. Тот самый огонек, который я иногда видела: маленькая девочка, которая очень хочет, чтобы ее баюкали, любили и простили. Мое сердце разрывается в клочья. Не задумываясь я снова протягиваю руку к стеклу. Маленькая девочка улыбается.

Смотрю на свои пальцы и не верю своим глазам. Моя тюремщица, источник всех моих страданий, женщина, которая нанесла мне глубокие раны… Как я могу протянуть ей руку? Простить ее? А я протягиваю и прощаю. Я могу. Это мой выбор.

Когда мне уже кажется, что Марьям приложит ладонь к моей, маленькая девочка исчезает из ее глаз. Она со стоном приходит в себя – взрослая, опытная и бессердечная женщина. Отталкивает протянутую мной руку. Ее взгляд становится ледяным. Эта женщина не прислушается к голосу разума.

– Я не просила меня спасать, Октавия! – огрызается она. – И без тебя полно людей, готовых это сделать. Можешь идти.

Появляется охранник. Момент истины миновал. Ее единственный добрый поступок завершен.

– Марьям, погоди…

– Нет. Я позволила тебе жить. Но ты никогда не избавишься от меня, Октавия. Мы соединены навсегда. Мы снова найдем друг друга.

– В тебе есть силы измениться!

Мои слова она пропускает мимо ушей и кричит охраннику, чтобы он увел меня.

Ухожу, испытывая головокружение.

Прежде чем мы добираемся до последнего коридора, я прошу полицейского дать мне минутку. Опускаюсь на холодный металлический стул и достаю из кармана отчет полиции о Марьям. Там статья про Селию – вундеркинда, получившего награду в Стамбуле. Смотрю на фотографию, и меня бросает в дрожь. Я могла бы быть той девочкой на фото. Улыбка до ушей, блестящие глаза, в которых горит надежда на будущее. Как больно! Замираю. А ведь это я и есть. Меня тоже похитили. Из-за нее.

Читаю отчет:

«Марьям Матаар. Одаренная девочка, которая с девяти лет осталась сиротой, была продана и подвергалась жестокому обращению. В семнадцать лет убила своего похитителя. Несколько лет жила в Европе, затем в Соединенных Штатах и девяти других странах. Знает девять языков, занималась торговлей людьми почти двадцать девять лет».

Я смотрю стеклянным взглядом в белую стену. Перед мысленным взором встают ужасные картинки издевательств над маленькой и беспомощной Селией. Боль в глазах, которую она тщательно научилась скрывать. Печаль в глубине сердца. Извращенное желание защищать меня. Неловкие попытки меня любить. Слезы наворачиваются на глаза.

В конце концов встаю и молча ухожу, переполненная противоречивыми эмоциями. Пусть Мадам примет решение измениться! Хотя шансы невелики, я надеюсь, что в тюрьме найдется еще один Ред, готовый сделать для Мадам то, что сделал мой духовный наставник для меня.

Глава 44. Настоящее: Феникс

ФРАНЦУЗСКИЙ КВАРТАЛ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Деньги Короля и Селии наконец вложены в облигации. Чань успешно купил Азиатский банк. Вчера вечером был сделан последний взнос общей суммы. Теперь начинается настоящая проверка. Сработают ли облигации?

Теоретически будут проседания и потери, но неуправляемого падения не произойдет. Жизнь в основном будет продолжаться, как прежде. Страны не распадутся. Войны не начнутся. По крайней мере, если верить моим расчетам.

С тех пор как Юй Тай продал Прэтт, в подземельях и туннелях бродят толпы ученых, историков, археологов и журналистов. Прэтт показывают по телевизору в Китае и за рубежом. Бывшие заключенные рассказывают жизненные истории, а полиция раскрывает преступления, совершенные много лет назад. Про Прэтт даже подумывают снять фильм.

Для Кая открылись новые возможности. В Интерполе настолько впечатлены его содействием расследованию и умением планировать, что предложили пройти стажировку в следующем году. Кай вне себя от радости.

Осталось только одно – встреча с моей семьей. Мои родные приедут завтра.

Сегодня вечером я ужинаю с Каем в доме его отца. Но сначала нужно завершить приготовления.

Зависаю перед зеркалом. Приглаживаю по бокам черное коктейльное платье, короткое и прямое. Легкий, но заметный макияж. Волосы распущены и, как обычно, закрывают грудь.

На запястье нет резинки для волос. Она у меня в руках. Медленно собираю волосы назад, скручиваю небольшой пучок на макушке и закрепляю резинкой. Шея кажется голой и беззащитной. Меня так и тянет распустить волосы или надеть ожерелье. Но я сопротивляюсь соблазну и вместо этого завороженно разглядываю линию подбородка и уши. Впервые за много лет я отчетливо вижу себя. Лицо округлилось, как у мамы. Кажется, теперь я выгляжу старше. Добавляю несколько невидимок в прическу и выхожу за дверь – плечи расправлены, подбородок поднят.

Завидев меня, мистер Чань смеется, переводит взгляд на доктора Лин. Они официально объявили о своих отношениях, что, конечно, не стало неожиданностью. Любовь преобразила мистера Чаня. Доктор Лин тоже сияет. Я рада за них. Они машут мне, приглашая войти.

На мою прическу они внимания не обращают, но Кай сразу замечает перемену. Вскакивает и подлетает ко мне, поспешно уводя меня за угол.

– Выглядишь сногсшибательно! Почаще собирай волосы в пучок, – говорит он, протягивая руку, чтобы потрогать аккуратный узел волос на затылке, затем проводит кончиками пальцев по уху, по щеке до подбородка и по шее. – Повернись!

Он крутит указательным пальцем у меня над головой, жестом прося меня покружиться в красивом платье, но я-то знаю, чего он хочет на самом деле. Повинуюсь и медленно поворачиваюсь к нему спиной.

– Ты очень красивая! – заявляет Кай. И вдруг теплые пальцы проводят по моему шраму, а затем по губам.

Мурашки бегут по моим рукам и спине.

– И сильная, – добавляет он.

Мы возвращаемся к