— Они уже на подходах к Вантауну, — наконец сказала Нева, голос сухой от усталости, но с едва заметной дрожью облегчения. — Гниль движется туда, куда ее направили. Отлично.

Она опустила бинокль, повернулась к спутникам. Лицо Джины было бледным, под глазами – синяки бессонницы, но в уголках губ дрожал слабый намек на улыбку. Сет молча кивнул, прислонившись к ограждению моста, будто ища опору.

— Надо на вышке сказать, — продолжила Нева, уже доставая рацию. — Пусть внимательно следят за этой стороной. Вдруг… вдруг передумают и решат вернуться. Пока расслабляться нельзя.

Они въехали в спящий город. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была густой, почти осязаемой, как вата. После нескольких недель нескончаемого гула, криков, рева моторов и сирен – эта тишина оглушала. Все отдыхали. Ни души на улицах. Несколько месяцев борьбы с постоянным подпирающим потоком оживших, и особенно последние адские дни, вымотали всех до полусмерти. Выжали досуха. Тело и дух требовали одного: остановки. Тишины. Покоя. Отдыха.

Джип с противным скрипом тормознул у госпиталя. Нева уже выпрыгнула на асфальт, залитый грязными лужами, еще до полной остановки. Ее кожаный плащ хлопнул по бедрам, как выстрел.

— Черт возьми! Опять? – ее голос, хриплый от усталости и злости, после долгой и выматывающей операции по изменению курса волны оживших мертвецов, разрезал вечернюю тишину. Она указала пальцем в перчатке на зияющее черным прямоугольником окно госпиталя. Доски были сорваны, окно – раскрыто.

— Смотрите! Окно! Фэл, этот безмозглый ублюдок дежурит на вышке, опять спит!

Сет, тяжело спрыгнув с подножки, тут же замер, автомат наготове. Его глаза, привыкшие сканировать угрозы, метнулись к окну. Джина, бледная и осунувшаяся после всего этого ада, лишь глубже втянула голову в плечи.

В этот момент тень метнулась за стеклом. Кто-то был внутри! В их госпитале! В их крепости!

— Крыса! – рявкнула Нева, и ее пистолет выстрелил раньше, чем она сама это осознала. Очередь прошила стену под окном, высекая фонтан кирпичной крошки. — Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя?! – ее крик был ледяным, как сталь клинка. Она видела, как фигурка на подоконнике дернулась назад, исчезнув в темноте.

— Фэл! Ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве?! – она выдрала рацию с пояса, сжимая ее так, что пластик затрещал. Из динамика понеслось жалкое бормотание. «…устал… три смены…»

— В тюрьму его, Рон! Или я сама вышибу ему мозги через уши! – Нева щелкнула тумблером, оборвав оправдания, и швырнула рацию в Сета. Тот поймал ее на автомате, даже не взглянув. Ярость клокотала в Неве. Она развернулась и со всей силы пнула шипованным сапогом колесо грузовика. Металл глухо застонал.

— Все! Принцесса, вылезай сама! – она сделала шаг, и лужа под сапогом кроваво отразила свет вывески госпиталя. — Или хочешь, чтобы мы научили тебя уважению?

За ее спиной Сет щелкнул затвором своего автомата – четкий, недвусмысленный звук. Джина нервно перебирала молнию на рюкзаке, ее глаза метались от Невы к окну. Она знала цену каждому флакону в той аптеке.

Нева подняла пистолет, прицеливаясь в центр окна.

— Последний шанс, воришка.

— Выхожу! Не стреляйте! – голос из темноты дрожал.

И вот она – худенькая, грязная, с огромным рюкзаком за спиной, сползла с подоконника. Глаза – огромные от страха. Нева ощутила знакомое, почти сладострастное чувство власти. Три ствола – ее пистолет, автомат Сета, ружье Джины – были направлены на дрожащую фигурку.

— Мои друзья… – голос сорвался. — Они отравились… фасолью. Я взяла только сорбенты! Клянусь! Им нужна помощь…

— Ой, бедняжки! – Нева фальшиво всхлипнула, качая головой. Короткие волосы колыхались. — Слышите, ребята? Вечеринка с фасолевым похмельем! А мы тут злые!

Сет хрипло крякнул – его версия смеха. Джина молча переминалась.

— Пожалуйста… – воришка потянулась к автомату за спиной. Медленно. — Возьмите его. Только отпустите…

— Ха! – Нева ударила сапогом по щебню, заставив ту вздрогнуть. — Этот хлам уже мой с тех пор, как ты вползла сюда!

Она щелкнула пальцами. Сет рывком шагнул вперед и вырвал оружие из дрожащих рук.

— Ты на нашей земле. В нашем городе. Даже гвоздь в сортире тут мой, поняла, кукла?

— Но… здесь никого не было! Я думала, заброшено!

— Замок на двери не намекнул?! – Нева вплотную подошла, втягивая ноздрями запах страха, смешанный с потом и пылью. — Аптечки под замком? Полки как в музее? Нет? – она снова повернулась к своим, разводя руками. – Святая! Слепая святая, которая тащит дерьмо своим фасолевым зомби!

Сет фыркнул, сплевывая жвачку прямо к ногам девушки. Розовая масса прилипла к трещине.

— Давай сюда рюкзак, – Нева щелкнула затвором у самого виска. — Посчитаем, сколько 'антибиотиков' ты наглоталась.

— Нет. – Девушка вжалась в стену. Пальцы побелели на ремне. — Нет.

— О-о! – Нева притворно прикрыла рот, обводя взглядом Джину и Сета. – Смотрите! Смелая!

Она развела руки. Сет плюнул – уже без жвачки. Его глаза были пусты, как дуло его автомата.

— Договоримся? – голос воришки дрожал, но в нем пробивалась жилка. — Что вы хотите взамен?

«Интересно,» – мелькнуло у Невы. «Не сломалась сразу. Какая-то пружинка есть.»

Она наклонилась, губы почти коснулись грязного уха, голос стал сладким и опасным:

— Малышка… Что ты можешь предложить? Оружие? У тебя ржавый хлам. Еду? Твои консервы даже крысы жрать не станут. — Она отступила, окидывая фигурку оценивающим взглядом торговца скотом. — Может, тело? Нет, слишком костлявое… Хотя… – перчатка впилась в подбородок. – если почистить…

Девушка дернулась, но ствол у виска заставил замереть. Глаза метались. Ищет выход. Или врет. Нева знала этот взгляд.

— Вантаун, – вдруг выпалила девушка. – Там лаборатория. Почти уцелевшая.

Нева замерла. Вантаун. Проклятое место. Гробница двух их групп. Там были не только зомби… Там было что-то еще. Быстрое, безжалостное, невосприимчивое к пулям. Мурашки побежали по спине под плащом.

— О, нет, милочка, – ее голос стал ледяным. – Вантаун проклят. Мы туда отправляли две группы – никто не вернулся. Там не только дохляки… Там монстры. Быстрые. Мы больше не суёмся в Вантаун.

Она видела, как девушка напряглась. Знает. Знает, о чем я.

— Я знаю. Потому что… – та запнулась, но тут же затараторила: — Но теперь их там нет! Они вырвались наружу, ушли! Мы