class="p1">Ад позади. Новый – впереди. Но сейчас – тишина. И стены. И это было главное.

Глава 46. Дом - это не стены

Зима в Пальмонте выдалась тихой и размеренной, как редкий глоток спокойствия после адского шторма. Мороз сковал землю, замедлил ходячую падаль, и поселение под высокими стенами особняка и крепкими заборами фермы зажило своим неторопливым, выстраданным ритмом.

По вечерам, в большом зале особняка, где раньше царила барская роскошь, а теперь стояли столы и скамьи, горел камин. Пламя трещало, отбрасывая длинные тени на стены, заставленные стеллажами с книгами, спасенными из разоренных домов. Чтение вслух стало ритуалом. Иногда это был Балт с его басовитым рокотом, вещающий о приключениях капитанов или устройстве мира. Иногда – Джина, с неожиданной нежностью читающая детские сказки. Том часто выбирал что-то техническое, что-то о растениях или механике. Тишина нарушалась только шелестом страниц, потрескиванием дров и редкими вопросами. Нева обычно сидела чуть в стороне, в кресле, спиной к теплу, лицом к дверям, слушая вполуха, пока пальцы автоматически чистили нож или перебирали патроны.

Ферма - главная гордость и надежда. Животные в утепленных сараях – козы, пара выносливых коров, куры – не просто выживали. Они давали приплод. Первое слабое блеянье козленка, хрупкое пищание цыплят – это были звуки будущего. Сет, превратившийся из солдата в пастуха и ветеринара, проводил там большую часть дня.

На кухне всегда было тепло и пахло. Тепло от новой, добротно сложенной печи в углу. Пахло хлебом (мука была на вес золота, но пекли!), тушеной кашей с мясом, сушеными грибами и ягодами, целебными травами. Это был центр жизни, место сбора, обмена новостями, тихого смеха. Габриэлла, окрепшая, научившаяся не дрожать при виде ожившего за забором, помогала на кухне – солить мясо, варить сыр, сушить травы.

В городе оставалась неизменная рутина. Объезд на джипе или пешком вдоль заборов. Проверка ловушек (простых, но эффективных – ямы с кольями, растяжки с колокольчиками), наблюдение за подступами. Мороз действительно сделал оживших медленнее, вялее. Они приходили реже, одиночками или маленькими, замерзшими группками. Но расслабляться было нельзя. Яма с известью, куда сбрасывали уничтоженных, неуклонно росла.

Во дворе, даже в мороз - тренировка. Работа с оружием, ножами, топорами. Отработка слаженных действий. Слаженность спасла их однажды. Группа выживших – озлобленных, оборванных, с дикими глазами – попыталась прорваться в городок, почуяв запах пищи и тепла. Их было человек десять, вооруженных самодельным железом. Они напали на группу у восточного забора. Но тревогу подняли вовремя. Нева, Сет, Джина и Балт встретили их свинцом и сталью. Нападавшие были отбиты с потерями, ушли в лес, оставив на снегу несколько тел. Пальмонт отстояли. Цена – одна рана у Балта (пустяковая царапина, как он сказал) и потраченные патроны. Но урок усвоили: спокойствие – лишь передышка.

О Тони и Сюзанне – ни слуху ни духу. Как будто их поглотила зимняя стужа вместе с их хамви. Нева не обольщалась. «Нет вестей – не всегда хорошие вести», – бросила она как-то Джине. Но пока что их угроза оставалась призрачной.

Нева провела зиму в своем маленьком флигеле, примыкавшем к особняку. Спасал камин. Она сама топила его, сидя перед огнем, когда не было дел. В особо лютые ночи, когда ветер выл в щелях, а холод пробирал до костей, она все же шла в большой дом. Тишина и одиночество были ее щитом, но и мороз мог сломить. В такие ночи она позволяла себе слабость – быть просто ближе к теплу и дыханию спящих за стеной людей.

На столе у камина в ее домике лежал блокнот. К концу зимы он был исписан. Список дел на лето. Аккуратный, с подчеркиваниями, пометками и жирно обведенным пунктом:

1. ФЕРМА. Приоритет 1. Посев/посадка (пшеница, картофель, морковь, свекла, капуста). Уход. Заготовка сена. Расширение поголовья (куры, кролики?). Заготовка ВСЕГО.

2. УКРЕПЛЕНИЯ. Починка заборов (южный участок просел!). Кровля на сарае (протекает). Окна первого этажа в госпитале – заменить на решетки. (Балт, Фэл, бригада).

3. УБОРКА. Продолжить очистку ближних улиц от «мусора» (слово «мертвецы» было зачеркнуто). Сжечь хлам. Расчистить подходы к колодцам. (Все, по графику).

4. ЗАПАСЫ. Инвентаризация оружия/патронов. Поиск бензина (Вантаун?). Запас дров, угля на СЛЕДУЮЩУЮ зиму (!). (Джина, Сет – оружие. Рон – бензин/механика. Все – дрова).

5. !!! ПОЕЗДКА В ВАНТАУН. Солнечные панели. Обведено трижды. Подчеркнуто. (Нева, Сет, Джина).

Надежда. Она теплилась в рассаде на подоконниках общего дома – хрупкие зеленые росточки помидоров и перцев под присмотром Габриэллы и Тома. Она была в теплом сарае козы, кормящей своего козленка. Она была в списке дел и в жирной, обведенной кружками записи о солнечных панелях. Нева не теряла надежду. Не на лучший мир. На шанс. На свет в темноте. На независимость от бензиновых генераторов, рев которых мог привлечь незваных гостей за десятки километров. Пальмонт пережил зиму. Теперь нужно было готовиться выживать летом и строить свое хрупкое, но упорное завтра.

Глава 47. Первая оттепель. Второй год Выживания.

Первая зима апокалипсиса выдалась долгой и лютой. Особняк на холме, их крепость, выстоял. Уголь из "Чёрного шмеля" дымил в печи, отгоняя ледяное дыхание смерти. Но запасы таяли быстрее снега за окнами. Люди ходили с впалыми щеками, глазами, в которых горел огонь не столько жизни, сколько упрямого желания не сдаться. Нева знала цену каждому грамму тушенки, каждому полену. Выжили. Чудом.

И вот – весна. Не теплая, не ласковая. Холодная, слякотная, пахнущая гнилой прошлогодней листвой и… чем-то еще. Чем-то зловонным и движущимся.

Нева стояла на крыше особняка, бинокль в руках, втиснутый в замерзшие пальцы. Внизу, по дороге, ведущей к мосту, текло что-то. Не ручей. Поток. Медленный, шаркающий, но неумолимый. Десятки фигур. Тридцать? Пятьдесят? Больше. Ожившие. Не разрозненные, как летом, а плотной, уродливой массой. Они шли на юг, спотыкаясь о тающий снег, падая, вставая, движимые слепым инстинктом или остатками памяти о тепле.

— Черт, — выдохнула Нева, голос сорвался, хриплый от морозного воздуха и бессильной злости. — Они что, оттаяли? Мигрируют на юг, как проклятые птицы?

Рация на ее поясе трещала, голос Рона, с вышки у моста, был напряжен до предела:

— Шеф, группа "Мост"! Толпа на подходе! Штук пятьдесят, не меньше! Идут по старой трассе! Скорость низкая, но… их чертовски много!

Следом, почти накладываясь, голос Джины с восточного поста:

— Шеф, пост "Восточные Ворота"! Еще одна группа! Тридцать, может сорок! Из леса выползают!

Еще