Коннал невежественно возложил ноги на могилу Ромы Волкова. Ублюдок принес себе гребаный стул и решил, что два десятка молокососов со стволами могут защитить его от меня. Нас меньше, Далтон и другие заняты в городе, но будь я проклят, если эти твари имеют хотя бы шанс против нас.

Громко хлопаю дверью и направляюсь к этому сукиному сыну. Я едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него. Доминик и Рой идут по обе руки от меня.

– Так-так-так, мистер Кинг, долго же вы до нас добирались, – насмешливо говорит Коннал, поднимается на ноги, поправляя запонки на своем костюме.

Он павлин, который не привык делать грязную работу. Помешанный психопат, не потерпевший, что его игрушка ушла.

Осматриваюсь вокруг, размышляя, что задумал Коннал и к чему весь этот пафос с кладбищем. Авроры нигде нет. Возможно, они держат ее в багажнике или ее и вовсе здесь не было. Коннал огибает надгробие Ромы и подходит к явно свежей могиле. Небольшая горка земли привлекает мое внимание. Нахмурив брови, прикидываю, что может быть закопано под землей. По размерам свежая могила вполне подходит для…

Мои глаза расширяются, а сердце перестает биться в груди.

– Я убью тебя! – кричу я и рвусь вперед.

Двадцать винтовок моментально целятся в мою голову. Доминик удерживает меня, хотя я и начинаю беспорядочно бить его, чтобы не мешался. Брат стонет, явно не справляясь, и ему помогает Рой, заключив меня во второе кольцо рук. Из глаз брызгают слезы. Аврора… боже мой… она…

Нет. Нет. Нет.

Коннал, запрокинув голову, смеется и проводит ногой по земле. Слышу резкие вдохи Роя и Доминика: они тоже поняли, где сейчас Аврора. Выругавшись, они продолжают удерживать меня. Черт бы их побрал!

– Какие эмоции! – продолжает хохотать Коннал. От его смеха кровь в моих жилах начинает бурлить. – А мне говорили, что Гидеон Кинг холодный психопат.

– Не путай моего брата с собой, сукин сын! – огрызается Доминик.

Коннал окидывает Дома небрежным взглядом, а я могу смотреть только на могилу. Аврора. Моя Аврора…

– Парни, вам стоит успокоиться, – заявляет Коннал и, закатав рукав рубашки, смотрит на часы. – Аврора пока жива. Ее крики и глупые сопротивления сократили запас кислорода, так что у нее осталось около пятнадцати или двадцати минут.

– Ублюдок! – реву я.

Он похоронил ее заживо! Сукин сын!

Сбрасываю руки Доминика и Роя и подхожу к Конналу. Сжимая и разжимая кулаки, цежу сквозь зубы:

– Что тебе нужно?!

Коннал Доэрти явно собирается что-то требовать взамен на жизнь Авроры. Он не просто так оставил ее в живых, пусть и погребенной рядом с близкими людьми. Мне требуются огромные усилия, чтобы не броситься к яме и не начать вырывать ее собственными руками.

– Какой догадливый мальчик, – Коннал по-дружески толкает меня в плечо. – У меня есть предложение к тебе. Если ты сделаешь это, то я лично дам тебе лопаты и ты попробуешь спасти свою благоверную шлюху.

– Проси что угодно, – твердо говорю я.

Дом предупреждающе зовет меня, но я игнорирую его. Я отдам все даже ради призрачного шанса спасти Аврору. Я успею раскопать могилу и вытащить ее. Успею. Аврора сильная женщина, она выживет и сможет дождаться меня.

Коннал машет своим людям, и те нехотя опускают стволы.

– Из-за проделок моего несносного племянника, – начинает он, – кстати как он?

Стреляю в него взглядом и отвечаю:

– Мертв.

Ожидаю хотя бы проблеск раскаяния. Наверняка именно он пырнул Эйдена, своего родного племянника. Коннал желал показать своим недотепам, что для него их дело – самое главное. Главнее семьи и чести. Хотя о какой чести я говорю? Он уже продавал Эйдена в ямы. Ему плевать. Не удивлюсь, если и сестра умерла не своей смертью. Конналу никого не жаль. Социопат чертов.

– Это хорошо, – Коннал кивает и встряхивает волосами. – Тогда перейдем к сделке. Все довольно просто: ты переписываешь на меня свою долю семейного бизнеса и передаешь в мою власть всех своих людей, а я не мешаю тебе откапывать русскую шлюху. Выбор за тобой.

Коннал наклоняет голову вбок, изучая меня. По лицу человека можно узнать его характер: скрывать собственные эмоции, особенно в такие моменты, как сейчас. Коннал показывает себя, как открытую книгу. По нему можно прочитать все: торжество, злорадство, горделивость. На моем лице Коннал не увидит ничего. Ни сомнение, которое зарождается во мне, когда я думаю, действительно ли Аврора еще жива, ни боль, ударяющая меня в самое сердце и разрывающая на части. Только маску самообладания, трещащую по швам. С таким же успехом Коннал мог бы снять с меня кожу живьем. Мне было бы не так больно.

Он настолько ослеплен своими амбициями, что не понимает, что мои люди не пойдут за ним. Предложи он им двойную плату, тройную, они верны мне. А бизнес… когда-то наш отец начинал с нуля. Мы потеряем доход, но все поправимо.

– Сэр, только через свой труп я буду работать на… – вклинивается в разговор Рой.

– Я согласен, – резко прерываю его я. – Забирай все и верни ее мне.

– Гидеон! – ахает Доминик. – Ты не можешь…

Резко обернувшись к нему, взглядом заставляю его умолкнуть. Только его причитаний мне не хватало. Я отдам все, даже если братья возненавидят меня за это.

Коннал протягивает мне свою мерзкую ладонь в знак завершения сделки, и я, на секунду замешкавшись, хватаю ее. Но не чтобы пожать. Сжав его ладонь, заламываю ее вбок. Она неестественно выгибается. Коннал вскрикивает, слышится хруст его костей. Капля наслаждения моментально разливается по артериям. Не даю ему шанса опомниться, разворачиваю к себе спиной и прижимаю его ладонь к спине. Коннал жалобно стонет и поднимается на носочки, дабы уменьшить боль в руке. Меняю угол захвата и рычу ему в ухо:

– Двинешься еще чуть-чуть, и я сломаю тебе руку.

Оглядываю толпу малолетних парней, считающих себя неуязвимыми. Они вновь подняли свои стволы и направили на меня. Позади слышу щелчки – мои люди не остались без ответа. Ирландцы теряются и начинают бесцельно махать оружием, не зная, в кого целиться: в меня или в моих людей.

– Мы можем устроить кровавую бойню здесь и сейчас, – говорю я им и показательно пинаю Коннала в колени. Он пошатывается и, не удержав равновесие, падает на землю. – Вы готовы умереть ради придурка, который ставит вашу безопасность под угрозу ради своей мелочной мести? Вы настолько тупы?

Ирландцы переглядываются, явно обдумывая мои слова. Лишь двое продолжают смотреть на меня в упор.

– Если вы уйдете сейчас, никто не погонится за вами, даю свое