которого, подобно выпущенному из пушки снаряду кувыркаясь вылетел второй мирассу и одновременно с этим с лезвия, направленного сейчас через мое левое плечо за спину сорвался разряд Синей, Желтой и Золотой Молнии. Грохот взрыва и волна раскалённого воздуха, ударившие мне в спину, были лучшим доказательством того, что удар нашел цель.

Я всё так же неторопливо шагал прямиком к возвышающемся над пустынной равниной каменному плато. Там, на идеально плоской, невозможной для естественной природы каменной поверхности стоял богато изукрашенный черный шатер с вышитыми золотыми драконами — символом Калана Цинь, династии, давшей название целому государству.

Ни один из демонов не погиб, и даже сколь-либо серьезные раны получил лишь один из них — но я не демонстративно не обращал на них внимания. Ни разу за весь бой мой взор не отрывался от стоящего вдалеке шатра, ни единого раза я даже не повернул головы к трем могущественным врагам… Лишь молча, спокойно и высокомерно шагал вперед — и неспешные, прогулочные, казалось бы, шаги стремительно пожирали разделяющее нас пространство. Я издевался над своими противниками, не просто переместившись в закрытое для телепортации место, нет — в каждом моем шаге была магия Пространства, позволявшая разом преодолевать не полметра, а полтора-два десятка. Я показывал троице демонов, что абсолютно не вижу в них ни угрозы, ни достойных упоминания врагов — ведь чары, блокирующие Пространство, до сих пор были активированы, а я все равно использовал эту школу магии в столь издевательской манере…

Я буквально физически ощущал их ненависть и злобу. Какого-нибудь более слабого волшебника, обычного Мастера, к примеру, просто ощущение душащих эту троицу эмоций попросту убило бы, заставив сердце остановиться. Но я же, неспешно сняв шлем и уложив его на сгиб локтя левой руки, лишь снисходительно улыбался…

— Ничтожества, — с легкой презрительной улыбкой бросил я, всё так же ни на кого не глядя.

И, разумеется, был прекрасно услышан. Рев, полный ярости и оскорбленной гордыни, полный обещания самых чудовищных кар и мучений, раздался из трёх глоток позади меня. Пространство пошло лёгкой рябью, мощная воздушная волна ударила мне в спину, неся в себе жар Инферно и зловоние демонов, окружающий магический фон скакнул от напряжения и ещё сильнее наполнился эманациями грязных, отвратительных для меня энергий Инферно — окончательно взбешенные балрог и парочка мирассу отбросили всякую осторожность, отдавшись первобытной, сидящей в глубине души каждой твари Инферно ярости.

Два мирассу, демоны, чья нижняя половина тела была змеиной, а верхняя представляла собой вытянутое гуманоидное туловище с шестью руками, возвышались более чем на две сотни метров. Хвосты, из которого состояли их тела на добрых три две трети, частично волочились по земле — метров шестьдесят демонической плоти обеспечивали опору и мягко пружинили гигантские тела. Пожалуй, целиком каждое из этих существ было под три сотни метров…

Шесть рук, в каждой из которых демоны сжимали различные артефакты — не только оружие, но и чисто магические предметы. Два кривых скимитара, один щит, кинжал из костей дракона, чаша из темного обсидиана и явно не человеческий череп — пара прямых рогов, вытянутая вперед челюсть с полной хищных, острых клыков пастью и четыре глазницы. У второго в верхней паре рук были огромный костяной лук со стрелами из лиловой энергии, в средней — пара жезлов из неизвестного мне материала, а в нижней — длинный кинжал из такого же темного обсидиана, как и чаша его сородича, и свиток из чьей-то кожи. Зная привычки обитателей Инферно — её владелец был наверняка разумен и процесс создания свитка наверняка выполнялся пока бедолага был жив и в полном сознании…

А перед этой парочкой, ближе всех ко мне, находился их предводитель — балрог. Гигантские крылья закрывали небо, башка представителя сильнейшего вида истинных демонов Инферно возвышалась на добрые три с половиной сотни метров над землей, могучее тело, местами состоящее даже не из плоти, а из густого Инфернального Пламени, излучало ауру ужаса и мощи, а правой руке излучал жар Пламенный Меч в добрые две с половиной сотни метров длиной, в левой извивалась, ниспадая вниз, длинная Плеть Боли — оба оружия, созданных из чистейшего Пламени Инферно и служащих визитной карточкой этого вида истинных демонов, сияли чудовищной, недоступной почти любым артефактам этого измерения мощью.

Полоса раскалённой плазмы из древнейшего и опаснейшего Плана Бытия взметнулась от небес до земли. Даже в небесах, переполненных огнем столкновений множества различных сил и заклятий сошедшихся в смертельной схватке армий, что превратили поздний летний вечер в едва ли не утро от количества разнородного и разноцветного света, Плеть Боли выделялась, как выделяется на чистом белом холсте единственная черная вертикальная линия. Рука огромного балрога двигалась со скоростью, физически, казалось бы, невозможной для подобных габаритов — но как и всегда, в спорах обладателей истинного колдовского могущества законы физики отступали в сторону.

Плеть, извиваясь и злобно шипя, начала движение вниз, стремясь обрушиться на крохотную, хрупкую и беззащитную человеческую фигурку, что посмела вызвать гнев могущественного демона-инфернала. Ничто в целом мире, казалось бы, не могло остановить грозное оружие, выкованное в глубоких кузнях Инферно, сама ткань смертного мира спешила убраться с пути грозного оружия… И когда мастерски нанесенный удар достиг земли, ударив самым своим кончиком, на котором было сконцентрировано более всего мощи, земля содрогнулась от могучего взрыва. Валуны размером с крестьянскую избу, пылая от жара, разлетались подобно песчинкам, озеро темного, густого пламени рвануло во все стороны, жадно поглощая всю попавшуюся на пути материю, не различая камень, дерево, траву и землю…

Могуч и страшен был этот удар. И никто из тех, что рискнули бы принять его на себя, не посмели бы отнестись к нему легкомысленно — вот только я его и не принимал. Крохотной, окутанной Желтыми разрядами искрой я на немыслимой скорости взлетел прямо в небеса, мимо ещё не успевшего опуститься хлыста, между ещё не успевших сомкнуться заклятий одного из мирассу, призванных сковать и обездвижить меня — и, замерев на высоте километра над землей, обрушил свой удар на троицу врагов.

Могущественная Магия Звука породила сильнейшую, разрушительную ударную волну, круша и корежа вражеские защитные чары, которые держал над товарищами второй мирассу. Троица демонов невольно отступила на несколько шагов, восстанавливая равновесие и готовя новые чары, и я воспользовался. Из свирепого грохота грома и толстых, могущественных разрядов молний, родилось моё заклинание — одно из сильнейших в арсенале Личной Магии любого Великого Мага…

Воплощение Души — финальная, завершенная версия Доспеха Стихии, многократно превосходящая его по