— Я был уверен, что это я поджег картины. Не призрак.

— Призраки, — поправила я. — Их тут много. Ничем не примечательная активность для такого старого замка, но призраки ни при чем. Это вы подожгли замок, когда вам было семнадцать?

Мне мерещилось, что не только ливень, но и сам океан плещется о стекло. Он уже поднялся до самого верха и вот-вот поглотит нас. И — сирена. Она стала громче. Помощь была близка.

— Создатель, нет, разумеется.

Красивый, очень опасный человек. Опасный не так, как любят показывать в фильмах и описывать в книгах. Я не была знатоком и вспоминала лишь пару умалишенных.

За окном была чернота, исполосованная белыми пенными лентами. Завораживающее зрелище.

— Я читал книгу, понял, что что-то горит. Решил, что мисс Бут забыла погасить плиту, бегал по замку и искал, откуда дым, а потом пламя вырвалось. Мать хотела открыть разлом. Отец Питер, старый проходимец, подумал, что это моя вина.

И все еще нет доказательств обратного, парировала я.

— Я следил за матерью и в день ее гибели успел отобрать бензин.

«Он гнался за мной», — вспомнила я. Вот оно.

Князь поднялся. Он был намного выше меня, статный, широкий в плечах, накрытый тихим безумием.

— У каждого из нас свои призраки, верно?

Я кивнула, понимая, что он говорит не о сущности, а о той стороне, которую мы все прячем, насколько успешно — кому как везет.

— У вас они тоже есть, Меган? — насмешливо поинтересовался Кристиан.

— Да. Звуковая иллюзия, — я указала рукой с зажатым в ней пистолетом на дверь. — Слышите? Это кажется не мне одной.

Кристиан побледнел. Ни князю, ни раненной мисс Бут не было до полиции никакого дела. Кто-то все же исполнил свой долг, рискуя собственной жизнью, и не было преувеличения в этих словах. И мне нужно закончить.

— Была причина вешать эту картину… она должна была, кстати, скоро вернуться на свое место. После вашей гибели, князь. И доказать, что человек на портрете все-таки Ланарт. Похож и на вас, и на вашего лже-сына одновременно. Не так долго покинуть Бриссар убитому горем наследнику, и семейной реликвии достаточно, чтобы всех убедить.

Так это было или же нет? Сирену я больше не слышала и все мои мысли были заняты ей, а выражение лица Кристиана ничего не сказало. Версия? Ничем не хуже других. По стеклу заметались красно-синие блики, а через пару минут дверь сотряс сильный удар, и я открыла ее приехавшим людям.

— Отец Питер? — выдохнула я. Двух других мужчин я не знала, а четвертым был Боб, и я подумала, что его потащили с собой для того, чтобы если что, не искать по всем щелям за ложный вызов.

Буря громыхала над нами, а на горизонте светлела тонкая полоса.

— Мисс Бут ранена, ей нужна помощь. — И мне тоже, успела подумать я. Я перестала чувствовать ноги — так бывает после пережитого стресса. Но нет, рабочая ситуация. — Спасибо, что приехали.

Полицейские прошли мимо меня, и я не удивилась. Столичная штучка в наших краях, выполним приказ, не выказав почтения. Я отступила, пропуская отца Питера, он шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

— Поймали призрак?

— Мне кажется, мы с ним подружились, — я устало закрыла глаза. Минута слабости, а потом все сначала. — А вот с князем и… — Я обернулась на Кристиана и отметила, что редко вижу такое удовлетворение в глазах полицейских при задержании. Ланарты были проклятием этих мест. — У каждого из нас свои призраки, правда?

Отец Питер погладил меня по плечу, понимая, о чем я. Я не стала признаваться ему, что свои призраки оставляю здесь, в Керриге, на его попечении.

Пусть живут на краю земли.

Даниэль Брэйн

Мой муж – чудовище

© Брэйн Д., 2023

© ООО «Издательство «АСТ», 2023

Глава первая

За эту неделю я привыкла просыпаться с мыслью – что со мной случилось за то время, пока я спала.

Ничего не случилось, я такая же, как и была, я открывала глаза и понимала это практически сразу. Я чувствовала, что ничего не изменилось, но облегчение проходило моментально, а за ним каждый раз все сильнее наваливалась тоска. Нет ничего тягостней неизвестности, а я не знала, что будет утром, днем и затем – что меня ждет следующей ночью. Но сегодня я проснулась не от серого света в окне и ржания лошадей, а от встревоженных голосов в коридоре.

Я прислушалась. Нет, говорил не мой муж, голоса были мне незнакомы. Один из них принадлежал человеку, который имел право требовать, два других – людям, от которых имели право требовать. До меня доносились обрывки фраз, и, судя по всему, разговор шел не обо мне.

Я ведь была жива.

– Несите его…

– Часа четыре как мертв…

– Минимум, скорее шесть или восемь, точнее…

– Опросите всех, кто был в доме…

– Это сделал не человек.

Говорившие быстро прошли мимо моей комнаты, а я закуталась плотней в одеяло. Что-то случилось за то время, пока я спала, но, как бы то ни было, это меня не касалось.

Но возможно, что я все же заблуждалась. Кто-то мертв уже четыре часа, или шесть, или восемь, и этим кем-то вполне мог оказаться мой муж. Тот, кого я не знала до свадьбы, тот, кого не узнала после нее, просто некто, в чьем доме теперь я живу – в отдельной комнате, кого все равно не вижу, с кем даже не говорила больше чем пару раз, не считая поспешно сыгранной свадьбы. Было мало гостей – какие-то случайные люди, моя мачеха, неизвестные мне дворяне в возрасте – посаженые родители, как требует обычай, и торопящийся куда-то священник. И муж, спешивший сбежать с этой свадьбы не меньше его.

Какое-то время я могу считаться уже вдовой, мелькнуло у меня в голове. Свободной, богатой, имеющей право жить так, как хочется, – если те, кто ходит по дому, вдруг не решат, что это сделала я, потому что иначе…

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и я затаила дыхание, притворившись, что сплю.

– Миледи?

Летисия затворила дверь и подошла к моей кровати. Я делала вид, что дышу