мала и зона работы её радиолокационной головки самонаведения. И, чтобы увеличить её, ракету надо поднять на 4, а то и на 7 км.

Любопытно, что береговые ракеты П–35Б могли использоваться в качестве разведчиков на дальность до 450 км. Они передавали данные, на которые могли наводиться уже другие ракеты. И в то же время сами могли поражать обнаруженную цель. Не будем забывать, что РСЛ «Мыс» береговых стационарных ракетных комплексов «Утес» могли обнаружить морские цели на дальностях, не превышавших 185 км.

Кроме того, корабельные и береговые ракеты П–35 могли наводить на цель вертолёты и самолёты.

Нанесение ударов по надводным кораблям на дистанциях, многократно превышающих дальность прямой радиолокационной видимости, потребовало создания системы разведки и целеуказания для противокорабельных ракет. Такая система была сделана и состояла из бортового радиолокационного комплекса обнаружения надводных целей и аппаратуры трансляции радиолокационной информации, размещённых на самолётах Ту–16РЦ, Ту–95РЦ (позднее на вертолётах Ка–25РЦ) и на приемных пунктах на кораблях. В системе разведки и целеуказания, принятой на вооружение в 1965 г., впервые была осуществлена передача с самолёта-разведчика на корабль-носитель противокорабельных ракет радиолокационного изображения района осмотра в реальном масштабе времени.

Однако наши ученые пошли дальше. Они решили наводить ПКР… из космоса. Генеральный конструктор крылатых ракет П–6 и П–35 В.Н. Челомей ещё в 1960 г. предложил создать систему космических аппаратов на круговой орбите, обеспечивавших беспропускное наблюдение всего мирового океана и внутренних морей.

Окончательный проект системы глобальной морской космической разведки и целеуказания (МКРЦ) предусматривал беспропускной обзор мирового океана связанной системой из семи космических аппаратов (четырёх спутников активной и трёх — пассивной разведки). Спутники могли передавать информацию как на наземный пункт, так и непосредственно на подводную лодку с ПКР и на надводный корабль. При необходимости они также могли передавать информацию береговым батареям.

Комплекс «космической разведки „Легенда“» с аппарата УС-А (17Ф–16) весом 4300 кг с ядерным реактором был принят на вооружение во второй половине 1975 г. К этому моменту состоялось десять пусков штатных УС-А. Два пуска были аварийными, первый — по вине носителя, второй — по вине реактора.

Высокая эффективность системы МКРЦ была подтверждена на практике в 1982 г. во время англо-аргентинского конфликта вокруг Мальвинских (Фолклендских) островов. Система позволила полностью отслеживать и прогнозировать тактическую обстановку. В частности, при её помощи Главным штабом ВМФ был точно спрогнозирован момент высадки на острова английского десанта.

Ну а что могла сделать крылатая ракетаП–35 с кораблем противника? В конце 1962 г. на Каспии с опытного судна ОС–15 проводились стрельбы по лидеру «Киев» пр. 48 водоизмещением около 3000 т. Ракета П–35 с инертной (!) боевой частью попала в левую скулу «Киева», вскрыла палубу, как консервную банку, по длине около 50 м, далее ракета разрушилась, а её двигатель пробил днище, и через 3 минуты лидер затонул.

6 ноября 1961 г. в ходе Государственных испытаний крейсер «Грозный» в Кандалакшском заливе потопил ракетой П–35 корабль-цель ЦЛ–30, бывший эскадренный миноносец «Осмотрительный» пр. 30К.

Уже на боевой службе 4 мая 1963 г. крейсер «Грозный» потопил ракетой П–35 самоходную мишень СМ–5 — бывший лидер эскадренных миноносцев «Ленинград» водоизмещением 2700 т.

Таким образом, для эсминца или фрегата попадание П–35 было смертельным, а большой крейсер или авианосец гарантированно был бы выведен из строя. Речь, понятно, идет о кумулятивно-фугасной боевой части. Ну а специальная боевая часть в 20 кт в случае прямого попадания или промаха в 100–200 метров отправила бы на дно любой атомный авианосец.

Работы по перевооружению «Объекта 100» (362-го ОБРП) с ракет С–2 на П–35Б начались в сентябре 1964 г. К середине 1968 г. монтажные работы были в основном закончены, начались автономные испытания. Однако из-за сбоев в финансировании первый пуск произошёл только 28 мая 1971 г. в 12 ч. 00 мин. (2-й дивизион, 1-я батарея) — было достигнуто прямое попадание на дистанции 200 км. Затем в ходе приемо-сдаточных испытаний было произведено ещё 5 пусков, в четырёх из которых также было достигнуто прямое попадание.

Официально комплекс «Утес» с ракетой П–35 под Балаклавой был принят на вооружение постановлением Совета Министров от 28 апреля 1973 г.

В 1974 г. на базе комплекса П–35 началась разработка комплекса 3М44 «Прогресс». Основным изменением в ракете была новая бортовая система наведения с повышенными помехозащищённостью и избирательностью. Для нее были разработаны новые агрегаты бортового электрооборудования и стартовый агрегат, обеспечивающие лучшие эксплуатационные характеристики. Повышена скрытность и неуязвимость ракеты при подходе к цели за счет увеличения протяженности конечного участка траектории и снижения высоты полета на этом участке.

После государственных испытаний в 1976–1977 гг. комплекс «Прогресс» был рекомендован к принятию на вооружение кораблей проектов 58 и 1134, а также береговых систем «Редут» и «Утес». Официально «Прогресс» был принят на вооружение в 1982 г. Производство ракет для береговых комплексов велось с 1982 по 1987 г.

С середины 1980-х гг. ракетный полк, дислоцировавшийся на объекте 100, мог произвести залп из 8 ракет «Прогресс», что не могло быть выполнено ни одним береговым комплексом мира, не считая, разумеется, «объекта 101» на острове Кильдин, тоже перевооружённого на ракеты «Прогресс».

О боевых возможностях ракет П–35 красноречиво свидетельствует следующий факт. С 1982 по 1985 г. с береговых батарей Северного флота производились пуски ракет П–35 в качестве мишеней для стрельбы зенитных корабельных комплексов. У ракеты отключалась головка самонаведения, пуск ракеты производился на малой высоте, ракета наводилась с батареи на ордер кораблей. После очередных ракетных стрельб адмирал И.В. Касатонов сказал: «П–35 — не ракета, а летающий танк. По ней сработали две зенитные ракеты, а она продолжает лететь».

Помимо стационарных защищённых береговых комплексов в Крыму базировались и мобильные комплексы крылатых противокорабельных ракет.

После завершения испытаний подвижного комплекса «Сопка» на полигоне «Песчаная балка» 390-й дивизион был передан Черноморскому флоту и передислоцирован в поселок Черноморское.

В состав дивизиона ракет «Сопка» входили 4 буксируемые ПУ, возимый боекомплект 8 ракет С–2, одна РЛС «Мыс», одна РЛС «Бурун», две станции радиолокационного наведения С–1М, 10 артиллерийских тягачей АТС.

390-му дивизиону в Крыму долго быть не пришлось. 3 мая 1962 г. поступил приказ «готовиться к передислокации на территорию дружественного государства». И вот личный состав и матчасть 390-го дивизиона погрузились в Севастополе на теплоход «Лениногорск», 18 дней крайне тяжелого для личного состава путешествия в трюмах корабля, и 11 августа 1962 г. наши ракетчики высадились в порту Матансас.

Местом дислокации 390-го дивизиона стал пригород Гаваны Минас. Дивизион получил название «Школа № 16». Там с 1 сентября началось обучение кубинского персонала. Однако в связи с кризисом 19 сентября учеба прекратилась. А в ночь на 26 октября дивизион под тропическим ливнем перешёл в районе Мериэм и изготовился к бою. Но через несколько часов поступил новый