— Свои, — разворачиваюсь я на нее и отвечаю, прямо смотря в глаза. — Ваши мне не интересны.

— А. Новенькая, — скучающе произносит и тяжело вздыхает та, что в очках, и сразу же уходит от меня в сторону кровати, откуда ее, видимо, и дернули.

— Нет! — Вновь раздается визг. — Никаких новеньких! Мне обещали, что одна кровать будет пустой!

— Упс, — поднимаю я плечи с чересчур волнистыми руками, — кажется, не повезло.

— Это ошибка! — В придачу топает мертвичинка хрупкой ножкой. Да, мне она не понравилась с первых секунд.

— Иди проверь. На стенде мое имя уже красуется.

— Ты здесь спать не будешь! — Не отступает она. Оставшаяся часть публики замирает на месте, наблюдая за этим спектаклем. По всей видимости, возражать этой девушке никто не имеет права. Как хорошо, что меня это не волнует.

— Слушай, милая, — разворачиваюсь я уже всем телом и подхожу ближе на пару маленьких шагов, — меня не волнует, что ты хотела и как планировала. Меня определили сюда, а значит, я буду спать тут. Нравится это тебе или нет — мне все равно. Смирись с этим как-нибудь. А если не получится, то, опять же, это только твои проблемы.

И я ухожу в сторону своей кровати, обходя оторопевших соседок. Благо одна из них ушла, а то пришлось бы кого-то двигать. И в глаза сразу же впивается эта самая невыносимо-желтая стена. Хоть взорвать ее!

— Блонда, стоять! — Мило обращается ко мне костлявая.

— Говори, если есть что. Я слушаю, — отвечаю я, даже не поворачивая головы в ее сторону и продолжая разглядывать злосчастную стену. О, как же мисс-хрупкость это злит. Вот спиной чувствую все пары гнева, что пытаются меня изничтожить.

— Я не потерплю такого отношения! — Топает она ногой для усиления эффекта.

— Как ты, так и к тебе.

— Повернись, когда я с тобой разговариваю!

— Я уже насмотрелась, спасибо. А приказного тона в свою сторону не принимаю.

— Мне все равно, что ты там не принимаешь! — Переходит она уже на ультразвук.

— Вот ведь прелесть! Равнодушие — это у нас взаимно.

Девушка громко хлопает дверью, а в комнате становится на порядок тише и спокойнее. Наконец-то можно расслабиться. Так думаю я, надеясь на лучшее. Но ко мне тут же подскакивает кудряшка.

— А ты не боишься⁈ — Шепотом спрашивает она, заранее округлив глаза.

— Чего? — Так же тихо спрашиваю я, не делая никаких намеков на передразнивание.

— С Узарой рей’Ар никто так не общается. Нельзя. — Говорит она осторожно, словно выдает чужую тайну.

— Значит, уже кому-то можно. Я же общалась. — Перехожу я нормальную громкость.

— И тебе не страшно?

— Нет, мне не страшно. Я видела многое. И это было куда хуже, чем орущий скелет, то есть эта Узара рей’Ар.

Полное имя, на удивление, получается запомнить слишком просто. Будто какую-то его часть я уже слышала ранее. Но где…

Подумать об этом мне не дает соседка. Она сидит на корточках возле меня, сидящей на кровати, и таращится во все глаза.

— Мне бы хоть немного твоей смелости.

— А мне не жалко. — Ухмыляюсь я, искренне улыбаясь.

— Меня, кстати, Деба осу’Данир зовут. А тебя как?

— Арина Мейерхольд.

— Хочешь, завтра вместе на завтрак пойдем? — С надеждой спрашивает кудряшка.

— Извини, я…

— Ну ладно, — смущается она, тут же начиная подниматься.

— Деба о-с-у-Да-нир, — медленно проговариваю я, боясь ошибиться в имени, раз в этом мире так важен этот пунктик, — я не хотела расстроить тебя. Просто мне уже предложили позавтракать, провести до столовой, показать Академию. Если хочешь, то можешь тоже присоединиться.

— Правда?

— Ну да.

— А кто тебя позвал? Ты уже успела с кем-то подружиться? Из какой она комнаты? Вдруг я ее знаю! — Заваливает девушка меня вопросами. И с каждым последующим ее высказыванием я все меньше хочу на них отвечать.

— Деба о…

— Называй меня просто Деб! — Гордо произносит она.

— Мне сказали, что здесь так нельзя.

— Я тебе разрешаю! Тебе можно все! Считай меня первой своей подругой! Я, не хочу себя перехваливать, но хорошо умею дружить.

— Деба… Деб, не делай поспешных выводов, касательно моей персоны только. Хорошо? Я могу оказаться очень плохим человеком.

Я пытаюсь уже отвязаться от этой крайне любезной особы, которая так и просится в друзья. Я ее, можно сказать, не знаю. Да и с доверием у меня туго. А тут сразу дружить! Что за слово вообще такое? Разве им все еще пользуются?

Но и на руку мне такое предложение может быть. Введет меня в курс дела, все расскажет, покажет… Обдумать все-таки стоит и не рубить сгоряча.

Но пока все мысли о дружбе нужно откинуть в сторону. Есть дела поважнее, чем языком трепать. Видя настроения соседок по комнате, вывод напрашивается сам собой: никто не станет меняться со мной кроватями. Да и услугами Дебы не хочется пользоваться так сразу, а то еще в должниках окажусь. Поэтому я иду на более радикальные меры.

— Краска есть у кого-то? — Спрашиваю я громко, немного выглядывая из-за плеча Дебы, но и ее стараюсь не обделить вниманием. Девушка лишь медленно качает головой. Других ответов я не получаю. Все заняты своими делами.

Тогда я перехожу еще к более радикальным мерам. Думают, я слабачка? Если кто-то все-таки считает, что я ничего не могу, кроме как притвориться мышью и спрятаться в углу, то сейчас же я изменю общее мнение о себе. Правда, не понятно, в какую сторону, но это уже мелочи.

— Деб, можешь встать, пожалуйста. И отойти.

Девушка молча отходит от меня на несколько шагов. Тогда я, немедля ни секунды, хватаюсь за деревянный край кровати и начинаю тащить ее на себя в направлении центра комнаты. Кровать поддается. Однако я заранее не просчитываю всех шагов. Оставить прямо в середине? Явно буду всем мешать — что не так важно. А вот то, что мне мешать будут — это неоспоримый факт. Тогда я примечаю плательный шкаф у стены левее, практически напротив (смотря как посмотреть и под каким углом), с виду немного массивный, но совершенно не пугающий своими размерами, и подхожу