Знакомство с деревней

Мне не было и десяти, когда я приехал в деревню, – думаю, еще не было, потому что гетто ликвидировали в марте 1943 года. Будем считать, что мне было девять с половиной. Я оказался в деревне под названием Высока. Людей там жило немного. Вся деревня состояла из трех-четырех домов. Наша хижина стояла в стороне от других. Дома были рассыпаны по склонам холмов. Местность была сильно пересеченной и очень красивой.

Я впервые по-настоящему оказался на природе. Первые свои каникулы я провел где-то около поросших густым лесом гор – родители возили меня туда перед самой войной. Это был единственный раз, когда мы провели каникулы за городом. Место, куда меня отправили после побега, находится примерно в 56 километрах от Кракова, неподалеку от Вадовице – города, где родился папа римский Иоанн Павел II.

Тетя Метека отвезла меня на поезде до Пржитковице, потом проводила до деревни, где мне предстояло жить, – более чем в восьми километрах от станции. Помню, как долго пришлось идти и нести мой чемоданчик. И помню знакомство с этой деревней и крестьянами, ревностными католиками. В семье Бухала было трое детей: девочка с болезнью вроде монголизма[17] – не знаю, чем именно она страдала, она была очень милой, но точно ненормальной, старший брат был злым – не знаю, что с ним было такое, но он был очень низкорослым и походил на карлика, – и самый младший по имени Людвик, Лютек, очень милый. С ним я и дружил. Кажется, ему было шесть или семь лет. Их отец был очень стар и совершенно отупел, полный идиот. Он был сапожником в Вадовице. Иногда он шил обувь для своих детей. Никто никогда не пришел бы заказывать у него пару башмаков, но он все же умел их делать. А мать была истинной домохозяйкой. Главной здесь была именно она. Милая и добрая. И работящая – по сути, она одна все и делала.

В школу я не ходил. Меня невозможно было зарегистрировать, понадобилось бы свидетельство о рождении, документы о крещении. Я почти не умел читать.

Эти люди были очень бедны. Они держали корову. На самом деле корова принадлежала не им, а соседям, которые жили чуть ниже по склону, где-то в трехстах или четырехстах метрах. Я с ними не общался, но помню, что однажды увидел человека, который чинил крышу их дома и стучал молотком, – и я заметил, что звук доходит с задержкой. Не синхронно. Внезапно меня посетило озарение, что звуку нужно время, чтобы достичь нашего слуха, это происходит не мгновенно. Этого соседа звали Ницея.

Кинохроника

В период жизни в Кракове, до отъезда в деревню, я ходил в кино. Иногда с Метеком, иногда один. Я продавал газеты, а когда постоянно видишь печатное слово, читать все-таки учишься. Субтитры немецких фильмов, несмотря на то что я не ходил в школу, тоже помогали мне освоить чтение. В то время у нас говорили, что в кино ходить не надо, потому что это непатриотично. На стенах кинотеатра появлялись граффити: «Только свиньи ходят в кино». Лично меня свиньи не смущали. Я был заворожен кинопоказом. Даже в гетто. Немцы показывали кино под открытым небом, проецируя его на экран на большой площади за пределами гетто. Иногда показывали кинохронику. И из некоторых уголков гетто можно было сквозь колючую проволоку увидеть изображение. Кажется, кино показывали раз в неделю, как-то так. И мы, ребятишки, цеплялись за колючую проволоку и смотрели на немецкую пропаганду и их главную гордость – танки «Тигр».

Показывали и пропагандистские фильмы, направленные против евреев. Время от времени на экране возникал текст: «Евреи = Вши = Тиф». В варшавском гетто действительно было много случаев тифа. А эту болезнь разносили вши. И вот немцы заявляли, что евреи в ответе за эпидемии тифа из-за санитарных условий в варшавском гетто. В немецких и польских архивах есть как раз эти хроники, снятые немцами. Там можно увидеть совершенно ужасные вещи. И становится понятно, что тогда происходило. Кстати, немцы часто даже снимали вшей с помощью макрообъектива.

Когда я изучал материалы для «Пианиста», я отсмотрел часы этой хроники. Но лишь время от времени я видел то, что называлось… Kronika Filmowa, «новости» по-польски. Они предназначались для поляков.

Повседневная жизнь, страх и одиночество

Вернемся к семье Бухала. Я вспоминаю первый день после моего приезда: дети, особенно маленький Людвик, приняли меня очень хорошо. Мы пошли гулять в лесок. Тогда я впервые увидел грибы, как они росли. Я быстро учился деревенской жизни, даже пас корову, которая принадлежала соседям. У Бухала тоже жила телочка. Вся семья надеялась, что эта корова будет давать молоко. Однажды госпожа Бухала решила, что корове нужен бычок. Она отправила нас с коровой очень далеко. Нас – это Людвика, его сестру Ягу, старшего брата Марцина и меня. Мы шли целый день, чтобы добраться до нужного места. Но корова не захотела бычка. Все были очень разочарованы. Помню, мы вернулись уже ночью. Нам было страшно.

В любом случае за все время, что я был там, эта корова так и не дала молока. Его мы покупали у соседей. Однажды я как раз спускался вниз по склону за молоком и услышал, что меня окликают издали. Я шел по узкой тропинке. Я обернулся и увидел лошадь, которая тащила телегу. Там сидел крестьянин, а рядом с ним – немецкий солдат. Удивительное дело, потому что в этой деревне никогда не видели ни одного немецкого солдата. Я услышал, что меня зовут. Отвернулся. И пошел дальше. Я взял у соседей молоко и забыл об этом происшествии. Через день или два я собирал ежевику вдоль тропинки среди камней и колючих кустов. Нас спасала только ежевика, ну и все, что растет в лесу. Еще в изобилии зрели вишни. Кроме того, вокруг дома росли другие фруктовые деревья – яблони и груши. Летом было много фруктов.

Внезапно я услышал свист и щелчок винтовки. Я обернулся и увидел тележку с теми же крестьянином и немцем, который только что выстрелил в меня. Пуля отскочила от камня. Этот звук я и услышал. Я понесся прочь как сумасшедший, уронив горшок с ежевикой. Я спрятался в лесу и вылез только поздно вечером. И так и не понял, почему они это сделали. Ни немца, ни крестьянина я больше не видел. Я и сегодня не знаю – то ли он выстрелил в меня, потому что накануне я не отозвался на его оклики, то ли просто так развлекался…

В деревне было полно насекомых, которые постоянно жрали нас: блохи, клопы, вши. А спреев от них тогда еще не было. Мы постоянно вели борьбу со всем