Уверена, подруги уедут и будут редко приезжать. И еще ладно, если просто в другой город. Могли ведь и за границу! Катя так точно. Со временем мы станем общаться все реже, а потом и вовсе разорвем связи. И не будут иметь значения все десять лет нашей дружбы. Она останется в прошлом. Как и я.

У них появятся новые друзья, интересы, учеба, работа, парни… Даже сейчас, когда я после девятого класса решила уйти в колледж, наши отношения стали прохладнее. Зато они сблизились. Наверное, поэтому и не обсуждали со мной, куда собирались поступать. Поэтому и я молчала. Боялась разрушить иллюзию нашей и без того хрупкой дружбы. Слишком любила их обеих.

На миг я залюбовалась бабушкой и дедушкой, сидевшими на скамейке в нескольких метрах от меня. Седовласый мужчина поправил шляпу своей даме, чтобы вечернее солнце не пекло ей затылок, а потом вновь раскрыл книгу, продолжая вслух читать для нее стихи. Это ли не любовь? Хочу, чтобы и на меня так когда-нибудь посмотрели.

Или чтобы было так же, как у родителей. У меня идеальная семья. Даже жалко покидать родное гнездо, но уже пора. Многие мои знакомые работали параллельно с учебой, пытаясь обеспечить себе адекватное существование в городе. Я не обманывала себя: хорошую работу с моими нулевыми навыками найти сложно. Очень. Тем более когда низкоквалифицированных кадров на рынке в избытке. Но если пробовать, то когда, если не сейчас?

Я смотрела на приезжих сверстников и завидовала их самостоятельности. Конечно, хорошо, когда родители могут решить любую твою проблему от кариеса до новых зимних ботинок. Но не могло же так продолжаться вечно? Значит, пора сделать хоть что-нибудь. Страшило то, что я понятия не имела, чем хочу заниматься по жизни, несмотря на скорое окончание колледжа.

Я замерла под окнами хорошо знакомого общежития. В первое время после расставания с Сашей я вообще никуда не выходила. Не могла. Дома близкие окружали глубокой заботой, старались развлечь и помочь справиться с невыносимой болью. Но по-настоящему излечиться помогли другие люди, не знавшие меня с раннего детства. Мне было настолько плохо, что родители отпускали ночевать в сомнительное здание в семнадцать лет, видя, что от этого я поправляюсь. Правда, папа всегда провожал и встречал, а еще не разрешал выключать телефон ни на секунду, но это того стоило.

Здание смотрело на мир грязными окнами. Оно давно нуждалось в ремонте, но это мало кого смущало. Ни тараканов, живущих внутри на правах полноправных хозяев, ни студентов, научившихся соседствовать с усатыми насекомыми, ни коменданта, ни, собственно, сам колледж.

Я взяла палку и трижды ударила по водосточной трубе. Наш условный знак – если они там, сбросят веревочную лестницу. Нет – пойду дальше. На край расчехлю кредитку, врученную отцом на непредвиденные расходы, и оплачу хостел. Домой возвращаться не хотелось. Совсем не было настроения ссориться с мелким. Боялась наговорить грубостей и испортить отношения между нами. Нужно нормально объяснить ему мои претензии, чтобы он больше так не делал.

Заветные створки раскрылись. Через секунду со второго этажа скатилась веревочная лестница. Внутренне ликуя, я полезла вверх, придерживаясь за трубу. Первые разы было жутко страшно, но потом я привыкла. Так веселее и можно не уходить. Шаг за шагом добралась до нужного подоконника, покрывшись липким потом. Со стороны, может, выглядело просто, на самом деле нужно быть атлетом, чтобы справиться с этой ерундой.

Я схватилась одной рукой за облупившийся деревянный подоконник. Меня тут же потянули за руку, втаскивая внутрь за счет старой доброй грубой силы. Вместе мы рухнули на пол и захихикали. Иногда я задавалась вопросом: а если бы девчонки жили выше, я бы лазила туда? А потом сама же отвечала: ну конечно!

Девочки походили на близняшек. Чуть полноватые из-за питания чем попало, зато мягкие и уютные. Волосы темные, длинные, вечно собранные в хвосты. Они ходили вместе, жили вместе и дружили со мной вместе, будто разделиться для них было самым страшным на свете.

В колледже я была другой. Не такой, как дома или со школьными подругами. Здесь границы нормальности размывались, обязательства давили чуть меньше, как и необходимость вести себя прилично. Тревожность, к слову, тоже доставала меньше.

Где-то в коридоре долбила музыка. Кто-то за стенкой жарил, судя по запаху, луковые котлеты. Мне тут нравилось. Они говорили, что это только из-за моего тепличного детства и юношества.

– Я тут посплю сегодня? – спросила я, разглядывая красных журавликов из бумаги, приклеенных к потолку.

– Пол всегда в твоем распоряжении. – Аня ногой открыла шкаф и пальцами вытянула спальный мешок, который я купила на первую же стипендию.

– Огонь, а то мелкий достал, – сказала я радостно, вытаскивая из сумки вещи.

– На то он и мелкий. – Оля пожала плечами, открывая пачку чипсов – Ну, ничего. Жаль, тебе нельзя жить с нами в общаге. Тут весело. – Она внезапно рассмеялась, а потом так же внезапно подавилась.

– Ну-ну. – Аня уже хлопала соседку по спине.

– Никто же не спорит, у вас реально весело. Вечно что-то происходит, сплошное вдохновение.

– Ага, особенно классно стирать трусы с носками в общей раковине и сушить на батарее, надеясь, что их никто не сопрет. – Аня кивнула, отобрав пачку чипсов, сразу попытавшись запихнуть в рот целую горсть.

Мы замолчали, снова залипнув на журавликов. На самом деле мы могли так пролежать весь день. С девочками здорово молчать. Они никогда и ни за что не осуждали, всегда поддерживали и помогали чем могли. Только сейчас я задумалась, что боялась отъезда Кати и Жени, потому что мы неизбежно отдалимся друг от друга, хотя отдалилась от них первой, стоило мне оказаться в колледже. Надо будет как-нибудь поговорить с ними об этом.

В дверь постучали, выводя нас из транса.

– Вали куда шел! – заорала Оля.

– Так я сюда и шел! – Послышался пинок. – Девчат, а девчат, я выпить принес! Давайте повеселимся, ну пожалуйста! Со мной никто пить не хочет уже.

– Конечно, не хочет – ты же напиваешься, как свинья, а потом блюешь. Мыть еще за тобой. Иди-иди!

Дождавшись, когда за дверью снова станет тихо, мы расхохотались. Судя по всему, приходил Паша. С ним вечно приключались стремные истории, когда он напивался. Никому больше не хотелось их наблюдать даже ради смеха и устранять потом нежелательные последствия.

Лежать нам быстро надоело. Девочки заставили меня выучить какой-то тупой танец, зато мы танцевали под клевую песню. От этого хохотали еще громче. Вскоре выкрутили музыку почти на максимум. Здесь все так делали. Никто не собирался думать о соседях и об их удобстве.

Господи, как же хотелось на концерт, настоящий!