изнасилования на свиданиях. Но почти всегда их совершали местные или студенты, живущие неподалеку. Именно поэтому Джорджанна, возвращаясь поздним вечером, вряд ли могла подумать, что ей угрожает опасность.

Последней Джорджанну Хокинс видела знакомая студентка, выглянувшая из окна и перебросившаяся с ней парой слов. На Джорджанне была белая майка с открытой спиной, поверх – длинная рубашка с цветочным принтом, завязанная узлом спереди, белые босоножки и синие хлопковые брюки-клеш, которые сидели свободно в талии и были прихвачены булавкой. О булавке знали только в полиции, и после исчезновения девушки этот факт никогда не предавался огласке. Спустя годы Тед упомянет эту малозначительную, но известную лишь следствию деталь. На Джорджанне было и два украшения – черное кольцо из оникса и кольцо с культивированным жемчугом в оправе «Тиффани» на золотом ободке.

За Грик-роу, где Джорджанна разговаривала с подругой, находился переулок, выводивший к неосвещенной парковке. Там, в тени кустов франсерии, стоял одинокий «Фольксваген-жук». Под прикрытием темноты водитель «Жука», Тед Банди, заранее положил возле заднего колеса ломик и наручники. Эту сцену он репетировал за две недели до того: тогда он подошел к другой девушке в том же месте, попросил проводить его до машины, но вместо нападения лишь поблагодарил ее и ушел к себе домой, всего в пяти кварталах отсюда. Та ночь стала генеральной репетицией убийства Джорджанны Хокинс.

Когда Джорджанна прощалась с подругой у окна, Тед уже шел по переулку, опираясь на костыли и держа портфель, набитый книгами. Его походка выглядела неловкой и болезненной. Джорджанна свернула за угол, замешкалась на секунду и направилась прямо к нему. До своего дома в сестринстве оставалось всего 18 метров, когда Тед вышел из тени. Она улыбнулась хромавшему незнакомцу – ее друзья потом вспоминали, что Джорджанна всегда улыбалась, когда могла кому-то помочь. На тщательно рассчитанном расстоянии он «случайно» уронил портфель и, извиняясь, попросил ее поднять книги: сделать это самому ему было «невозможно». Почти не колеблясь, она согласилась и представилась: «Меня зовут Джордж». Они вместе пересекли улицу и пошли в сторону темной парковки, где ждал «Фольксваген».

У машины Джорджанна, ничего не подозревая, повернулась к Теду спиной. Он тут же поднял спрятанный ломик и ударил ее по затылку. Девушка упала на землю. Пока она лежала неподвижно у колеса, Тед надел на нее наручники. Звук защелкнувшихся замков нарушил ночную тишину. Затем он подхватил хрупкую Джорджанну, погрузил ее на пассажирское сиденье, сел за руль и выехал с парковки.

Из университетского района он выехал на трассу I–5, затем через I–90 добрался до старого плавучего моста, проехал Мерсер-Айленд и свернул на грунтовую дорогу возле Иссакуа. Убедившись, что полиции нет, он пересек две полосы и углубился в лес. Вся поездка заняла около получаса.

Он еще не доехал до места, когда Джорджанна неожиданно начала приходить в себя. Ее глаза распахнулись, и она заговорила – словно очнувшись от тяжелого сна. Девушка пробормотала о завтрашнем экзамене по испанскому и спросила, не пришел ли Тед помочь ей готовиться. Это застало его врасплох. Он едва не поддался панике: жертва очнулась слишком рано, когда он уже перестал играть роль безобидного инвалида и предстал самим собой – хищником, готовым к убийству.

Больше всего на свете он боялся разоблачения. Мысль о том, что девушка увидит его настоящего, вызывала в нем первобытный страх. Но остановиться он не мог – нужно было довести дело до конца. В то же время продолжать путь с очнувшейся пленницей рядом было слишком рискованно. Примерно в ста метрах к северу от трассы I–90 он резко свернул с дороги на небольшую поляну и заглушил двигатель.

Затем он вытащил из машины едва сопротивлявшуюся Джорджанну Хокинс и уложил ее на землю. Она все еще бормотала что-то бессвязное, словно в полубреду. Тед поднял монтировку и ударил ее по голове. Девушка затихла.

Тут же он полез в свою черную сумку – «набор убийцы», который всегда возил в машине, – достал короткий отрез веревки, обмотал ее вокруг шеи Джорджанны и затянул петлю, пока дыхание не прервалось. После этого он оттащил тело примерно на десять метров от машины, в рощицу, и аккуратно раздел ее, расстегнув булавку, державшую брюки. Там, среди деревьев и колючих кустов, он оставался рядом с обнаженным телом Джорджанны Хокинс до самого рассвета. И лишь когда первые лучи пробились сквозь листву и высветили синюшные губы мертвой девушки, Тед в ужасе отпрянул.

Охваченный паникой и холодным потом, он бросил тело на месте, а все остальное швырнул в машину и рванул прочь, выбрасывая по дороге портфель, костыли, веревку, одежду и инструменты. В состоянии психотического бегства он мчался на восток по I–90, затем повернул на юг по шоссе 18. Там снова остановился у обочины и выбросил несколько вещей. Он избавлялся от всего, что могло напоминать о случившемся, не взяв с собой ни одной детали.

Позже в тот же день его накрыла паранойя. Опасаясь разоблачения, он вернулся к месту убийства – почти механически, как робот, следуя внутренней программе, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Его не покидало странное ощущение: он почти ожидал, что все оказалось сном и Джорджанны Хокинс на той поляне вовсе нет.

Повторив в обратном направлении свой ночной маршрут, Тед собрал почти все выброшенные вещи – кроме одной туфельки. Оставалась ли она на парковке, где он оглушил Джорджанну и затолкал ее в машину? Ему нужно было вернуться на место преступления и проверить, не осталось ли там чего-нибудь, что могло бы связать его с убийством. Понимая, что полиция будет искать человека на машине, он сел на велосипед и поехал в университетский район. Маскировка добавляла уверенности: его никто не знал, его никто не узнает.

Но сюрприз поджидал его на кампусе: там уже было полно полиции. Люди в форме нервировали его одним лишь своим видом, хотя на парковке полицейских не было. Слившись с толпой зевак, он украдкой осмотрелся и, к своему облегчению, почувствовал себя почти невидимым – полицейские проверяли улицы и не обращали внимания на случайных прохожих, особенно на «типичного американца» на велосипеде. Он почти точно знал, где похитил девушку; полиция и представить не могла, что здесь произошло похищение.

Тед спокойно подошел к месту и нашел на земле серьги Джорджанны и туфельку. Подобрав их, он уехал. Забрав все оставшиеся улики, он гарантировал себе, что ничто не свяжет его с местом преступления. Поразительная дерзость.

Но история для него не закончилась. Его гнала обратно не только тревога разоблачения – в нем