были на одном из плато на старой темной скале.

Я видела далеко внизу петляющую черную дорогу и огоньки города за снежной пеленой.

— Добро пожаловать в Великий Пень, — усмехнувшись, произнесла старая девушка.

Она прислушивалась к происходящему за тонкими стенками со страхом и с волнением, но старалась не подавать виду.

— Почему Пень? — невольно удивилась я.

— Потому что раньше эти скалы были огромным деревом, — ответила она. — В этом дереве Темные Господа устроили свое жилище. Залы, комнаты, террасы… целый город. А потом они ушли, и дерево умерло. Превратилось в голую скалу.

— Откуда ты все это знаешь? — удивленно спросила я.

Она не ответила.

Зато Юна обхватила меня за шею, привлекла к себе и зашептала:

— Ты что, не знаешь? Это же Лия, внучка безумной Гретты! Той жуткой сумасшедшей старухи, которой лет двести! Говорят, она прожила в плену у Темных много лет, а потом они ее выгнали. Или она сбежала. Поэтому она все про них знает… И вечно рассказывает страшные сказки про них.

Лия усмехнулась.

Слышать, о чем мы говорим, она не могла.

Но, наверное, догадывалась.

Но если так, если ее бабка прислуживала Темным, то отчего Лия пророчила нам смерть?..

Спрашивать я не стала.

Да и не успела б.

Теплая плотная ткань, которой была накрыта наша повозка, отдернулась сильной рукой.

И меня кто-то грубо ухватил, вытаскивая на свет белый…

Точнее, в темную ночь!

Небо было темно и покрыто снеговыми светлыми тучами.

Впереди, на заснеженных камнях, виднелся довольно широкий черный лаз. Вход в злополучную шахту!

Вот туда-то нас и повлекли Темные Слуги.

Юна запищала и намертво ко мне приклеилась. Обхватила меня руками и ногами.

Так, что разделить нас было очень трудно.

Так нас и выволокли на мороз.

Тут, в скалах, он был очень силен.

Да еще и ветер гулял.

Следом за нами выволокли и Лию.

Несмотря на свою осведомленность, она тоже перепугалась. С плачем кинулась нам в объятья, и мы приняли ее, позабыв о ее колких злых словах.

Теперь мы были все в одинаковой опасности, в одинаковой беде.

И всех нас троих погнали к смертельному краю.

Небеса, как мне было жутко!

Я не осознавала того, но сама захлебывалась рыданиями от испуга. Даже мороз меня не брал, потому что от страха кровь кипела.

Темнота морозной бездонной шахты грезилась мне. И пахло оттуда дурной смертью!

Теперь я молилась изо всех сил, чтобы все страхи оказались всего лишь сказкой. И чтобы мы остались в живых.

Но Темным на это, кажется, было плевать на наш плач.

Они гнали нас копьями, подталкивая остриями и направляя древками, к черной яме.

И я закричала, как безумная, когда копье ткнуло меня в живот, сталкивая в черный провал!

Я рухнула на спину.

Страхом меня обожгло с головы до ног.

Но вместо долгого падения я шлепнулась на холодные крепкие доски.

Юна спрыгнула вслед за мной.

И Лия ступила на них вслед за нами.

Вместе с нами на дощатый щит ступил Темный Слуга.

— Не кричать! — велел он грозно.

Но разве можно не кричать, когда и дышать-то страшно?

Я зажала рот руками, чтобы рыданий моих не было слышно.

Темные Слуги меж тем принесли вязанку хвороста, несколько мешков и бросили их с нами на доски.

Один из Слуг встал рядом со мной и кивнул головой своим собратьям, показывая, что готов… Готов к чему?!

Где-то заскрипели колеса, звучно дрогнули натянувшиеся веревки.

Деревянный настил подо мной дрогнул и медленно начал уходить вниз.

И мы втроем, под присмотром Темного Слуги, стали опускаться вниз, под землю.

Было невероятно холодно.

Так холодно, что мы, втроем сбившись в кучу, не могли согреться.

Закрывались своими меховыми плащами, прижимались друг к другу, и все равно дрожали.

Один только Темный стоял ровно, словно мороз его не беспокоил совсем.

Однако, чем ниже мы опускались, тем больше странно жарко мне становилось.

Точно так, как во время испытания, в ледяной воде.

Тело мое начало пылать, как в летний полдень на солнцепеке.

А кожа стала испускать то самое теплое, желтое сияние.

Словно я была большой свечой.

Сквозь теплый тяжелый плащ сияние было незаметно, а вот сквозь тонкую льняную одежду — очень даже хорошо видно.

— Вот зачем они дали нам такую легкую одежду, — пробормотала я, глядя, как мои ноги превращают юбку в приглушенный фонарик. — Мы для них точно не люди. Мы удобные и нужные вещи…

Скоро мы втроем осветили шахту, в которую спускались, и какой-то зал внизу.

Стены шахты странно поблескивали.

Я положила ладонь на камень, и по нему разбежались разноцветные искры.

Я увидела черные и зеленые волокна дерева, и драгоценные камни меж ними.

— Дерево превратилось в опал, — заметила Лия, наблюдая, как мой свет льется вниз по стене шахты.

— Не сметь говорить в присутствии Темного без разрешения! — рявкнул Темный Слуга, и мы смолкли.

Вскоре мы опустились на пол этого зала, и Темный Слуга знаком велел нам сойти с досок.

Сам он снес мешки и вязанку хвороста, бросил их у промерзшей стены.

Снова вернулся на помост, дернул веревку, и его начали поднимать наверх.

А мы остались тут, внизу, в каменном темном мешке.

А за Темным Слугой еще и каменный люк закрылся, замуровывая нас тут одних!

Глава 8

— Ну, чего расселись, бездельницы? Думаете, вас для этого сюда доставили?

От этого голоса, исходящего словно из души мрака, окутавшего зал, мы втроем вздрогнули.

Страх неминуемой смерти отодвинулся.

Но этот голос… что за существу он принадлежал?

В нем не было ни тепла, ни участия.

Только равнодушный и злой холод.

— И нечего так таращиться на меня, — продолжал тот же голос, приближаясь. Я услышала и звук неторопливых, но твердых шагов. — На вашем месте я б опустила голову! Вас что, Темные не учили? Тогда моя палка вас научит наверняка!

В круг света, что испускали наши тела, вошла женщина.

Явно человек.

Средних лет, крепкая. Ей, наверное, было около сорока. Она была чуть старше Лии, но при этом она выглядела лучше.

Чистое, без морщин, светлое лицо не было бледным.

Не было и синяков от недосыпа и утомления под глазами.

В темных волосах, убранных под чепец, не было видно седых волосинок.

Если б она жила в нашем городе, нашлось бы много желающих на ней жениться.

Она была одета в коричневое платье из хорошего сукна, в зеленый жилет и в белый фартук.

Ее свечение почти погасло.

Да, да, она светилась так