разговора, я уселась на обитую богатую кушетку и открыла свой чемоданчик — можно хотя бы начать рассчитывать защитные ритуалы для принца, раз уж он решил, что девушки будут соревноваться друг с другом.

— Я уважал тебя, Мио. И никогда не хотел вытирать о тебя ноги, как ты говоришь, — тихо сказал вдруг Леонард, подойдя ко мне.

— Ты поспорил на меня, — я даже не подняла головы.

— Это было до того, как я узнал тебя… по-настоящему.

— И что же? Ты не мог сказать той, кого «уважаешь», о споре? О том, что ты был частью этого спора? И вместо этого решил выполнить все условия? — мне даже стало смешно от таких разговоров.

Сердце давно спало, пусть его запах, когда он ощущался, всё ещё был приятен мне. Иногда даже слишком приятен.

— Не говоря уже о том, что ты мне изменял, — я поставила маленькую чернильницу рядом и достала перо, готовясь помечать планируемые изменения в ритуалах.

— Мы ещё не были женаты! — Леонард растрепал свою густую, чуть волнистую гриву золотых волос и присел на корточки рядом со мной. — Послушай, Мио…

В этот момент открылась дверь, ведущая в приёмную кабинета Его Высочества, и из неё вышли Эларио де Рокфельт и Каэлис Арно. И тут же температура в коридоре будто понизилась — настолько суровы и нечитаемы были выражения их лиц.

Да уж, видимо период стыда у кронпринца прошёл. По крайней мере, я добилась обещания что такого больше не произойдёт.

Леонард сразу же поднялся, выражая готовность говорить по делу, ради которого он прибыл, а я… аккуратно сложив свои записи в чемоданчик, тоже встала.

— Убедитесь, что леди Бэар, леди д'Авелин и леди ле Гуинн не соревнуются друг с другом. В остальном — передайте комиссии, что девушки будут расставлены в случайном порядке, — бросил он Эларио де Рокфельту, а затем… направился к комнатам совета.

Растерянно оглянувшись, я последовала за ним, размышляя про себя о том, что он выделил Барбару, Селину и Лианну… а значит, именно их он отметил для себя как возможных будущих королев.

Глава 4. Третье испытание

Участниц действительно разделили на пары, и Селине с Барбарой достались почти незнакомые мне девушки, находящиеся в конце списков фавориток, а вот Лианне досталась… Аделаида Кейн.

Вряд ли Его Высочество желал бы подобного для одной из своих фавориток — всё-таки Аделаида стабильно входила в десятку и сама считалась вполне вероятной невестой.

Кроме того, она признавалась самым талантливым магом среди всех участниц.

С учётом того, что задание состояло в том, чтобы впечатлить комиссию талантом сильнее, чем соперница, я почти не понимала, как Лианна могла бы одержать победу. И после всего, что произошло в графстве Роузглен, после того, как все верили в их сближение… она проиграет — и я даже представить не могла, как ей, должно быть, будет обидно.

Но если Лианна выиграет — она навсегда закрепит за собой образ сильнейшей участницы, той, что способна справиться с любым испытанием, даже с тем, где казалось, фавориткой была совсем другая.

— Тамилла вчера плакала, — мама подошла ко мне и с грустью протёрла сухие глаза. Сегодня на ней был новый наряд — в оттенках серого и чёрного, подчёркивающий зверя нашего рода, пантеру, хотя сама мама ею не являлась. — Думает, что не справится. Против неё поставили какую-то леди Хис — девушку с сорок первого места.

— Против Камиллы, мама, — я сразу же проверила с кем будут мои кузины. — Тамилла обычно не плачет, да и Камилле не стоит — леди Хис ей не ровня.

— А если проиграет? Она ведь может выбыть! Где потом искать жениха?

Прямо как будто отбор закончится — и всё, жизнь остановилась.

По мне, в этом испытании моим кузинам вряд ли грозит исключение, даже в случае проигрыша. А вот в следующем — вполне возможно. Пока отсеивали тех, кто не проявлял заинтересованности, был слишком пуглив или совсем не интересовал принца.

— Если Барбара станет королевой, разве это будет не замечательно? Вы будете рядом, как в академии. А то после её замужества вы совсем перестали общаться.

Не после её замужества. Гораздо раньше — почти сразу после моего выпуска из академии, когда за мной начал ухаживать Леонард.

Мысль о том, что она будет находиться рядом с принцем, что станет его женой, оказалась неожиданно болезненной. Каэлис Арно восхищался Барбарой, её храбростью, окутывал её медовым феромоном, и, как мне казалось, проявлял к ней больше всего внимания.

Смогу ли я смотреть на это каждый день? Смогу ли смотреть на куда большее?

— Ладно, я пойду к гостям. Жалко, конечно, что ты не хочешь помочь кузинам — хотя бы с предпочтениями кронпринца.

— Мама, откуда мне знать его предпочтения? Я с ним работаю. Он мой начальник. Мы не друзья.

Так, только разделили одну ночь… однажды. Ту, которую я до сих пор не могу выкинуть из головы, ту, от одного воспоминания о которой меня сразу же бросает в жар.

— Но ты ведь видишь, как он общается с другими. Можешь посоветовать одежду, манеры. Нравятся ли ему весёлые девушки, или серьёзные? Скромные или раскрепощённые?

Я задумалась на секунду. Что объединяет Барбару, Лианну и Селину?

— Точно не скромные. Ему нравятся девушки, которые знают, чего хотят, которые обладают знаниями и навыками, каким-то жизненным опытом…

Пока я говорила, вспомнила, что он танцевал и с холодной Корой Монтрас, и с закрытой, стеснительной юной Арисой Лаэрт.

— А нет, не слушай меня, мама. Он всем типам девушек оказывает одинаковое внимание. Со всеми ласков и добр, — ободряюще сказала я.

— Каким хорошим мужем он будет Камилле или Тамилле! — мама радостно улыбнулась и отправилась к местам, приготовленным для гостей.

Да уж… не стоит, наверное, рассказывать матушке, насколько он холоден и строг со своими сотрудниками.

Сама я направилась к месту, подготовленному для принца — к высокому резному креслу из тяжёлого дерева. На принце с утра я провела множество ритуалов, тех же, что были проведены и на комиссии. Ритуал чистого взгляда, ясности сознания, удачи — всё, чтобы по возможности уберечь его от любого мухлежа.

Внутренний двор был вымощен светлым камнем, отполированным до сияния, и раскрывался в широкую залитую солнцем поляну. По краям росли стройные декоративные клёны с резной листвой, отбрасывавшие кружевную тень, высоко над ними простиралось безоблачное голубое небо. В стену у северной арки был вмонтирован крошечный фонтан — его тонкое журчание ласково наполняло тишину.

Родственники участниц собрались здесь же, на стульях, установленных