был в нескольких шагах от нее, ожидая, чтобы облегчить ее стресс небрежными поцелуями и агрессивными объятиями.

‒ Привет, маленькое чудовище, ‒ промурлыкала она, открывая дверь, и семьдесят фунтов мышц пронеслись по полу и столкнулись с ее голенями.

Он выносил ее на себе несколько раз, когда она впервые его усыновила, его огромный размер и сила смутили ее в парке, когда он впервые преследовал белку, когда она не обращала на нее внимания. Одну секунду Бель стояла, затем лежала на животе, а когда пришла домой, обнаружила, что у нее в нижнем белье застряла трава. Она все еще краснела, вспоминая выражения лиц зрителей, когда она ела землю, но теперь уже привыкла к его объемам. Ее ноги приготовились к удару, и она поймала его толстую грудь, когда он врезался в нее.

‒ Я скучала по тебе, ‒ прошептала она ему в шею. ‒ Я бы хотела, чтобы ты был со мной сегодня. Мне это было нужно.

Он ударил ее по лицу своей мускулистой головой, его когти задних лап постукивали по деревянному полу, когда он пытался приблизиться.

‒ Ты пропустишь меня?

Хвост Цербера хлестнул по воздуху, угрожая всему на своем пути.

‒ Я тоже тебя люблю. Хочешь выйти на улицу?

Собака чуть не усадила ее на задницу, когда толкнул ее к двери, и она едва успела зацепить поводок за его ошейник, как он вылетел во двор. Он направился в лес, и, как бы она ни была измотана, Бель позволила ему заставить ее идти пешком.

Двадцать минут спустя ей пришлось подкупить Цербера дополнительным печеньем, чтобы он согласился пойти домой, и когда они приблизились к хижине, из-за деревьев появилась фигура. Бель прищурилась на фигуру, пока в поле зрения не появились вьющиеся седые волосы Веры.

‒ Вера, ‒ позвала Бель, и пожилая женщина повернулась с яркой улыбкой.

‒ Привет дорогая, ‒ она помахала рукой, ‒ я не видела тебя весь день. Я думала, ты уехала.

‒ Пришлось.

Бель вспомнила, что видела Веру на месте преступления, но женщина, должно быть, была слишком занята своими утешительными сплетнями, чтобы заметить, какие офицеры присутствовали. Бель обошла деревья, чтобы приблизиться к подруге, но как только Цербер увидел Веру, начался настоящий ад.

Он бросился и зарычал, щелкнув челюстями на соседку, и Вера вскрикнула от ужаса. Ее страх не остановил питбуля, и, не желая сталкиваться с его агрессией, пожилая женщина бросилась неуверенно бежать. Бель вскрикнула от его внезапной злобы, упираясь пятками в грязь, чтобы удержать собаку рядом с собой.

‒ Мне очень жаль, ‒ крикнула Бель, несмотря на насилие. ‒ Он приютский. Я не знаю, что на него нашло.

Вера проигнорировала ее, пока она мчалась к своей хижине, махая морщинистой рукой позади себя, когда убегала, но в тот момент, когда она исчезла, Цербер успокоился. Одержимое демонами животное исчезло, и Бель недоверчиво уставилась на него. Цербер выглядел крутым, но он был самым мягким из всех, кого она знала. Он не встречался с Верой, но регулярно общался с другими незнакомцами, не реагируя. Она никогда раньше не слышала, чтобы этот низкий рык вырвался из его клыков.

‒ Цербер, что только что произошло? ‒ спросила она, но пес просто вилял хвостом, как будто все в порядке.

* * *

На следующее утро Бель вела Цербера по улице, а не по лесным тропинкам, обрамлявшим ее хижину, но, пройдя мимо двух бегущих матерей с колясками, пожилого джентльмена, проверяющего свой почтовый ящик, и мужчины, одетого в строгий костюм, садящегося в машину, часть напряжения ушла из ее мышц. Цербер едва взглянул на бизнесмена. Он позволил пожилому мужчине почесать уши и попытался не отставать от матерей на протяжении двух кварталов, прежде чем его внимание привлекла белка. Ни разу он не огрызался. Его голос твердо оставался в его горле, пока он не увидел белку, и даже тогда громкий лай был игривым, когда он стоял под деревом. К тому времени, когда Бель вытолкнула его через входную дверь, пытаясь покормить, одновременно переодеваясь в тренировочное снаряжение, она решила, что инцидент с Верой был случайностью. Пес не заметил, что она здесь, и напугала его. Это было единственное объяснение его странного поведения.

‒ Люблю тебя, маленькое чудовище, ‒ крикнула она, запирая за собой хижину, и в ответ его хвост забил по полу, когда он растянулся на прохладном дереве, пуская слюни и задыхаясь.

Она намеренно ушла пораньше, желая выпить латте в «Шот эспрессо» сегодня утром перед вскрытием. Как только она войдет в этот морг, она знала, что запах на несколько часов отвратит ее от чего-либо перевариваемого, и ей отчаянно хотелось кофеина. Реакция Цербера на Веру довела ее нервы до предела, и каждый раз, когда она закрывала глаза, чтобы заснуть, все, что она видела, ‒ это зубы, воск и когтистые ноги. Чашка домашнего кофе никогда бы не помогла, и она задавалась вопросом, сколько порций эспрессо она могла бы добавить в свой латте, прежде чем Эмили запретит ей посещать магазин.

‒ Доброе утро, детектив, ‒ улыбнулась Эмили Каффе, когда Бель подошла к стойке.

Воздух наполнился ароматом свежемолотых кофейных зерен и поджаренной выпечки, и Бель наслаждалась сладким теплом. В течение часа ей придется сменить этот соблазнительный аромат на аромат разложения и зла.

‒ Большой ванильный латте с дополнительной порцией, ‒ сказала Бель.

‒ Это все? Сегодня я приготовила круассаны с шоколадом, осталось два.

Эмили соблазнительно шевельнула бровями. Блондинка лет сорока была волшебницей с кофе и волшебницей с выпечкой. Бель не верила в сверхъестественное, но этот магазин иногда заставлял ее переосмысливать свою позицию. Чистые декаденты, которые Эмили могла создать из муки, сахара и вспененного молока, могли убедить даже самых стойких скептиков.

‒ Ладно, ‒ беспомощно вздохнула Бель с притворным раздражением. ‒ Я возьму один.

Эмили широко улыбнулась, прекрасно понимая, как умело она манипулирует своими посетителями, заставляя их баловать себя, и положила выпечку в пакет.

‒ Вообще-то, ‒ перебила Бель, глядя на брошенный в ящике круассан. ‒ Дай мне и тот, и другой, и тогда я могу еще взять американо?

Если она собиралась насладиться шоколадом на завтрак, ей лучше не есть одной.

‒ Американо?

Эмили заговорщически подняла брови и приступила к приготовлению напитков. Бель в замешательстве смотрела на нее, пока блондинка не вернулась к кассе.

‒ Твой латте и выпечка.

Она положила их на стойку.

‒ И твой американо, ‒ добавила она, подмигнув, и ее смысл поразил