Фрида к полудню начала потихоньку ворчать, посапывая и потирая поясницу.

— Ох, косточки мои… Давно такого аврала не было. Он нас сегодня в гроб вгонит, старый дракон.

В этот момент дверь распахнулась, и в приёмную вошёл «старый дракон» с очередной папкой. Он услышал последнюю фразу.

— «Старый дракон» ещё на три головы вас переживёт, Фрида, — парировал он беззлобно. — И если к шести вечера мы управимся с основным списком, с меня эль. В «Медном когте». Для всех.

Эффект был мгновенным и магическим. Усталость как рукой сняло с лица Фриды, её глаза загорелись азартом.

— Эль говоришь? Да ты, Рихард, сегодня ангел во плоти, а не дракон! Ну что за дракон? Лучший босс! — Она тут же с новыми силами набросилась на бумаги, бормоча: — Эль, эль-ель-ель… Работать, Элиза, работать! Наш генерал щедростью взбесился, нельзя упускать!

Я не могла сдержать улыбки. Превращение суровой Фриды в азартного ребенка, соблазнённого кружкой пива, было забавным и трогательным. Да и сама перспектива не просто уползти в свою каморку, а куда-то выйти, да ещё в компании, после такого дня казалась нереальной наградой.

Мы работали как заведённые. Рихард не выходил из кабинета, только изредка появлялся, чтобы забрать готовое. В воздухе висел своего рода спортивный азарт, молчаливое соревнование с дедлайном, где приз — немного человеческого тепла.

И мы успели. Без пяти шесть последний документ легла в папку «Исполнено». Я выпрямилась, чувствуя приятную, творческую усталость во всём теле. Фрида издала победный клич и повалилась на стул.

— Выжили! Эль наш!

Рихард вышел из кабинета, скинув мундир и оставаясь в темной офицерской рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел усталым, но довольным. Его взгляд скользнул по аккуратным стопкам на наших столах.

— Принято, — коротко кивнул он. — Справились. Идёмте, пока я не передумал.

Пока он уходил в кабинет за плащом, в приёмной воцарилась короткая, уютная пауза. Фрида вздохнула, потягиваясь.

— Ну, милочка, рассказывай, как день? Не померла ещё?

— Жива, — улыбнулась я. — Еле-еле.

— Ага, вижу. Ты сегодня молодец. Он, — она кивнула на дверь кабинета, — тоже это видит. Он так не каждого гоняет. Гоняет только тех, с кого есть смысл требовать.

Её слова согрели сильнее любого чая. Воспользовавшись моментом и внезапно нахлынувшим чувством облегчения и доверия, я решилась сказать то, что вертелось на языке. Так хотелось хоть с кем-то…

— Фрида, а я… я ведь в разводе. Точнее, в процессе. Муж подал.

Фрида перестала растирать запястье и уставилась на меня. Её взгляд стал острым, материнским.

— Вот как? Ну, рассказывай. Нечего таить в себе такую новость.

И я рассказала. Не так подробно, но честно. О том, что брак был договорным, нежеланным с моей стороны. О трёх годах тихого презрения. О том, как он изменял — сначала тайком, а потом, в последние месяцы, даже не утруждаясь прикрываться. О той самой блондинке и о том, как он выставил меня с пустыми руками.

— И знаешь, что самое обидное? — вырвалось у меня в конце. — Что я даже не плакала. Не умоляла его остаться. Просто… ушла. И теперь он, наверное, зол, что я не сломалась.

Фрида слушала, качая головой. Потом хмыкнула.

— Дурак он, твой бывший. Слепой и глупый. Такая женщина рядом — и так обходиться. Да он ещё сто лет будет локти кусать, когда увидит, как ты без него заживёшь. А ты, птенец-молодец. Не плакала — и правильно. Слезами такого не исправишь. Ты выстояла. А теперь и работу хорошую нашла, — она подмигнула. — И начальник у тебя, между прочим, не последний в городе мужчина. Хоть и дракон еще тот.

Я смущённо засмеялась, чувствуя, как камень с души катится. Выговориться, услышать простые слова поддержки — это было так необходимо.

В этот момент вернулся Рихард, накинув плащ.

— О чём болтаем? — спросил он, его взгляд перебежал с оживлённого лица Фриды на моё, ещё хранящее следы откровенного разговора.

— О мужчинах, Рихард, о мужчинах! — весело отозвалась Фрида.

— О том, какие они все, прости господи, идиоты. Кроме тебя, разве что. И то не факт.

Он фыркнул, но в уголках его глаз обозначились лучики морщинок — самое близкое к улыбке, что я у него пока видела.

— Пойдёмте, пока вы меня окончательно в идиоты не записали. «Медный коготь» ждёт.

Трактир «Медный коготь» оказался не тем тёмным, дымным заведением, которое я представляла. Это было основательное, даже брутальное место недалеко от штаба, явно любимое офицерами.

Массивные дубовые столы, стены, увешанные старым оружием и картами, запах жареного мяса, дымного солода и воска. Шума было много, но это был деловой, привычный гул, а не пьяный гомон.

Наш приход заметили. Некоторые офицеры вставали, отдавая честь генералу. Он отвечал короткими кивками, прокладывая путь к свободному столику в углу. Мы уселись — Фрида с видом заправского завсегдатая, я немного скованно, Рихард — откинувшись на спинку стула, с видом человека, пришедшего в своё законное владение.

Он поймал взгляд полового, и через мгновение перед нами стояли три огромных, вспененных кружки темного эля.

Глава 8

«Сваха»

Три кружки опустели с подозрительной скоростью. Фрида, «расправив крылья» после первой, уже вовсю несла околесицу, попутно налаживая дипломатические отношения с половым, который то и дело подносил нам новые порции. Я пила медленнее, смакуя каждый глоток и наблюдая за происходящим, как за увлекательным спектаклем.

Рихард отхлёбывал свой эль размеренно, будто проводил тактический разбор, но расслабленность в его позе говорила о том, что броня дала трещину. Фрида же окончательно сбросила оковы субординации.

— Нет, ты скажи мне, Рихард, — уставилась она на него, подперев щеку рукой. — Когда ты уже остепенишься? А? Весь в работе, как в шелках. Дом — казарма, подчинённые — семья. Это же неправильно!

Он лишь поднял бровь, но Фриду было не остановить.

— Я вот скоро на покой, внуков нянчить. А ты? Кто тебе стакан воды подаст, когда состаришься? Кто? Эта вот твоя железная кровать да карты на стене? Работа, милок, стакан воды не подаст. Не согреет.

— Фрида, ты определённо перебрала, — произнёс он сухо, но без настоящего раздражения. В его глазах мелькнула тень чего-то, что было далеко не смехом.

— Я не перебрала, я жизнь говорю! — она ткнула пальцем в его грудь, потом обернулась ко мне.

— Он, представляешь, после той истории с невестой… да что уж там, с тем предательством, в себя прийти не может. Сердце на замок, а ключ — в свинцовую коробку закопал!

«История с невестой». Моё сердце ёкнуло от