class="p1">— Если вас не затруднит, — мычу я, думая, что еда всегда меня спасала, даря ощущение удовольствия. Грустно? Поешь! Весело? Отметь тортом! Нечем заняться? Покушай, милая. Все вокруг мудаки? Ну и хрен с ними! Кусочек сочной отбивной — вот он оплот стабильности и счастья.

— Предложу вам кое-что на свой вкус? — Вэстор становится у стены, которая тут же разъезжается в стороны, открывая небольшую зону кухни. С интересом бы разглядела там все, но зуд между ног усиливается, привлекая мое внимание. Может, это огурцы у рогатых радиоактивные? Или слюна капитана так на меня подействовала? Так бы и вцепилась зубами в филейную часть синего! А потом...а потом...ммм...

— Ангелина, вы не слышите нас!

Вздрагиваю и делаю глоток из термоса, чтобы не пялиться на задницу первого помощника какого-то там стража. Чувствую себя маньячкой!

— Да!

— Да? — Вэстор присаживается на корточки передо мной и осторожно забирает термос. — Вы слышали вопрос?

— На ваш вкус? — пытаюсь заставить мозги работать, но теперь широченная грудь и красивые бицепсы Вэстора заставляют пустить слюну.

Он мягко улыбается, снисходительно хмыкает и бросает веселый взгляд своему коллеге. И что это за смешочки, простите? Что я упустила, пока разглядывала инопланетные прЭлести?

— Вы стонали, Ангелина. У вас что-то болит?

— Да. То есть нет, — в голову ударяет жар, и от низа живота расходится мягкая волна, похожая на оргазм, только совсем легкий. Вцепляюсь в подлокотники, прикусив язык, и зажмуриваюсь, пытаясь вернуть самообладание.

— Вам плохо? — наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Х-хорош-шо... — еще один легкий, едва заметный оргазм, и я кусаю палец, чтобы не застонать во весь голос. — Мне нужно в душ! Здесь есть душ?

Пытаюсь не дышать, чтобы не спровоцировать свое тело на очередную вспышку экстаза. Мужчины серьезно переглядываются, будто мысленно договариваются о чем-то.

— Прошу, — Иксор открывает проход в небольшое помещение, и я, не дожидаясь приглашения, семеня и поскуливая, убегаю в душевую.

Как только дверь закрывается, сползаю по стене, издав мучительное рычание, и срываю с себя часть одежды, мешающей истязать свое тело грубыми прикосновениями. Как оно того хочет.

Я схожу с ума от мыслей, которые терзают меня. Мне страшно от того, что происходит, но тело будто отдельно от головы. Оно звенит от получаемого удовольствия и требует еще и еще.

Я касаюсь груди, и легкое покалывание между ног подводит меня к очередному пику. Касаюсь пальцами лобка, и бедра сводит томным спазмом. С каждой минутой я становлюсь все чувствительнее, реагируя на каждое прикосновение, как на легкий разряд. Совсем скоро у меня начинается истерика, и я смеюсь, выгибаясь у холодной стены, но продолжая послушно терзать свои соски, тереть клитор, кусать губы.

Из меня вырываются страшные звуки: стон, смешанный с эйфорическим криком от кайфа, тут же сменяющийся на всхлип отчаяния. Я понимаю, что мне нужно больше! Но я не могу дать себе столько удовольствия, сколько требует ненасытная дьяволица внутри меня, и я, обливаясь слезами, сползаю вниз по стене, держа ладони на промежности. Кажется, я вот-вот умру без оргазма. И надвигающаяся смерть пугает так, что я всхлипываю еще громче. И когда дверь в эту маленькую комнату пыток открывается, и я вижу на пороге двоих мужчин, я поднимаю на них мокрые глаза, моля закончить мои мучения.

— Не могу больше... — слова даются с трудом. Мой нос, губы, все лицо опухли от слез, — не могу...

— Тшшш, маленькая, — Иксор бросается ко мне первым и нежно подхватывает на руки, — мы поможем тебе.

Горячая ладонь вытирает мокрую щеку и убирает налипшие на лицо волосы. Страж нежно смотрит на меня своими светящимися глазами, и наши губы сближаются.

— Разреши быть твоим, — шепчет он, и горячие губы ласково цепляют мои при каждом звуке.

— Да, — только и могу выдохнуть я, и кожа покрывается мурашками от сладкого поцелуя.

Первые мгновения я плавлюсь от мягких горячих губ. Жесткие волоски щетины ничуть не портят ощущения, наоборот, добавляют остроты к горячей нежности. А вкус этого мужчины, лучшее, что я пробовала в жизни. Хочется съесть его полностью! Я задыхаюсь от эйфории, когда его язык нерешительно проникает немного глубже, как бы спрашивая разрешения. Со стоном углубляю поцелуй, злясь на осторожность стража, и Иксор поддается. Дает мне выплеснуть мое желание, терпит мои жадные покусывания, смиренно закрывает глаза на то, что мои ногти царапают его шею. А мне мало! Мало его поцелуя, мало его дыхания. Я хочу погрузиться в этот омут с головой и как можно быстрее.

Я пытаюсь сорвать форму с этого мужчины, но эта чертова тряпка не поддается. Будто вторая кожа прилипла, и только чешуйки позвякивают под пальцами.

— Не так быстро, землянка, — посмеивается, не отрывая от меня губ, и ставит на ноги, — сначала ты.

Одно резкое движение, и мои лохмотья летят вниз. Второе, и на мне не остается ничего. Кожу обжигает, но это слегка отрезвляет, и мой взгляд распахивается. Я смотрю на огромного мужчину, стоящего передо мной, и понимаю, что назад пути нет. Да и хочет ли та неуверенная в своей красоте и желанности девчонка отмотать назад? Ну уж нет! Когда на меня смотрят с таким восхищением, когда в глазах напротив читается вожделение и восторг, я не отступлю. Да и тело, вошедшее во вкус не даст остановиться.

Делаю шаг, чтобы обнять стража, но он одним легким движением разворачивает меня спиной к себе, откидывает столик, вмонтированный в стену, и резко, будто использует прием самообороны, укладывает меня грудью на прохладную поверхность.

— Я сказал, тише... — оттягивая волосы назад, он рычит мне на ухо, и ладонь грубо сжимает ягодицу.

Шиплю от приятной боли, и Иксор осторожно прикусывает мою скулу зубами. Как зверь! Как лев, кусает самку, перед тем как возьмет ее.

Дыша мне в висок, он продолжает мять мою задницу, и я не выдерживаю. Пытаюсь направить его руку, крутя бедрами.

Грубый захват моих волос ослабевает, и его рука перехватывает меня под грудью. Пальцы быстро находят твердый сосок, зажимают его, и мои коленки пружинят от удовольствия.

Иксор рычит, будто зол от того, что я ускользаю, не давая ему насладиться пухлой попкой, и резко заводит ладонь между ног, безошибочно находя клитор, и зажимает его так же как сосок.

— О-дааа... — выдыхаю я, когда мои силы смывает волной оргазма, который в разы ярче, чем те, что были до. Перед глазами плывет, и я трусь щекой о его предплечье, мурлыча, точно кошка.

Чувствуя тяжесть навалившегося на меня мужского тела, я, не успев прийти в себя, снова чувствую зов