фотокопии вашей переписки с монгольской разведкой, банковские выписки и стенограммы четырех телефонных разговоров с секретарем Великого Хана. Вы действительно хотите стоять передо мной и говорить, что это все выдумка?

Карамзин закрыл рот.

— Мудрое решение, — кивнул Петр. — И последнее. Если кто-то из вас решит, что бегство — лучший выход…

Дверь открылась, и два гвардейца втолкнули в зал статного мужчину в простой одежде.

— Князь Ордынцев сегодня ночью пробовал сбежать, — сказал Петр. — Его поймали на границе с Пруссией через три часа. У него был поддельный паспорт, чемодан золота и план, который казался ему идеальным.

— Это все… — крикнул мужчина, но тут же замолк.

Петр Романов решил напомнить о том, насколько он силен. В следующее мгновение, он пересек половину зала настолько быстро, что никто даже не понял, как это произошло. Движение было словно телепортация.

Царь схватил одной рукой горло князя и сдавил.

— Можете сопротивляться, — прошептал он и повернулся к остальным. — Кажется, вы забыли, что бывает с предателями. Но я вам напомню, что случится, если кто-то решить повторить поступок этого человека.

Князь пытался вырваться и брыкался, пытаясь использовать магию. Он был Великий Архимаг — одна ступень от высшего ранга, но это ему не помогло.

Ладонь царя, что сжимала княжеское горло, быстро раскалилась до красна, и голова Ордынцева вспыхнула, как спичка. Он попытался поставить барьеры, но сила огня Романова была абсолютной. Отчаянный крик горящего живьем человека заполнил все уголки тронного зала. Кроме этого звука, ничего не было слышно.

— Кто отвернется, последует за ним! — прогремел голос Романова. — Смотрите, и запоминайте. Бойтесь! Страх, это то, что вы должны испытывать при одной мысли обо мне!

Наконец, тело князя перестало дергаться. Пепел посыпался на пол. Петр Романов отряхнул руки, как будто он слегка замарался и молча вернулся на трон.

— Аудиенция окончена. У каждого из вас есть неделя, чтобы изучить содержимое конвертов и принять единственно верное решение. Через неделю мои люди свяжутся с вами и дадут первые задания. Опоздания, отказы и попытки саботажа будут караться. Не мной. Законом. А я, как вы помните, и есть закон.

Двери тронного зала распахнулись. В проеме стояли гвардейцы, образуя живой коридор. Двадцать три предателя потянулись к выходу. Молча. Конверты в руках. Каждый нес свой приговор, запечатанный красным сургучом. У каждого в голове отпечаталось только одно. Горящее тело в руках у Романова. И каждый мог быть на этом месте.

— Князь Карамзин! — гаркнул царь.

Мужчина замер, моментально став белым, под цвет колонн.

— Насчет вас, я ничего не могу обещать. Федор Дункан вами займется. Вы свободны.

Когда последний вышел и двери закрылись, Петр остался в зале один. Тени танцевали на стенах. Он вздохнул, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Тишина обступила его со всех сторон, тяжелая и густая, как зимний туман над Москвой-рекой.

Через минуту появился Рафаил.

— Ваше величество, — тихо сказал он. — Карамзин задержался у выхода. Спрашивал у гвардейцев, можно ли связаться с адвокатом.

Петр открыл глаза.

— Пусть звонит, — сказал он. — Его адвокат тоже в списке. Конверт номер восемнадцать. Просто я не посчитал нужным его приглашать.

Рафаил моргнул.

— Понял, ваше величество.

Он развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Петр Петрович сидел на троне и смотрел на пустой зал, на каменном полу которого были двадцать три пары следов. Снег с сапог предателей давно растаял, оставив темные пятна на светлом камне.

Страна, оставленная ему отцом, выглядела как дом после ремонта: стены покрашены, крыша починена, но под половицами все еще водятся крысы.

Царь допил остывший чай и вернулся к работе.

* * *

КИИМ.

Жилой корпус.

16:05.

Телефон завибрировал, когда я стягивал футболку, чтобы пойти в душ. Тренировка с Реем выжала из меня литра два пота, и единственным моим желанием было рухнуть на кровать и не шевелиться часа два. Может, три. Может, до утра. Лора включила регенерацию, но пока оно не особо помогало.

На экране высветилось: «Рафаил. Кремль».

— С каких пор помощник царя звонит тебе напрямую? — Лора материализовалась на спинке стула, свесив ноги. Сегодня на ней был деловой костюм: пиджак, юбка-карандаш, очки в тонкой оправе. Образ строгой секретарши.

— Сам в шоке. Неужели Петр стал слишком важным для меня? — задумался я и взял трубку. — Алло?

— Михаил Викторович, — голос Рафаила звучал ровно, но с той едва уловимой ноткой напряжения, которая появляется у человека, когда он пытается изложить сложную информацию максимально коротко. — Не отвлекаю?

— Нет. Что случилось?

— Его величество просил передать вам лично. Касается Федора Дункана.

Я сел на кровать. Дима, который лежал на своей койке с книгой, покосился на меня, уловив изменение в моем голосе.

— Слушаю.

— Вчера ночью Дункан проник в подмосковное поместье князя Карамзина. Убил охрану, допросил князя, изъял документы. В том числе переписку с монгольской разведкой.

Я прикрыл глаза. Федор Дункан. Человек, который не знает слова «подождать» и для которого «дипломатия» — это когда ты предупреждаешь перед ударом.

— Продолжайте.

— Наши гвардейцы прибыли к Карамзину в ноль часов с повесткой на аудиенцию. К тому моменту Дункан уже закончил свои… переговоры. Он потребовал выдать ему князя. Офицер отказал. Охрана поместья напала на Дункана. Итог: семеро бойцов убиты, еще семь в реанимации. После этого Дункан забрал документы и ушел.

— Ушел? Просто ушел?

— Через главные ворота. Пешком. — Рафаил сделал паузу. — В час ночи. По трассе.

— Конечно, пешком, — фыркнула Лора, покачивая ногой. — Такси он принципиально не вызывает. Триста лет без приложения — зачем начинать?

— Михаил Викторович, — продолжил Рафаил. — Его величество обеспокоен. Дункан забрал документы, которые содержат имена агентов монгольской разведки на территории Империи. Но главное не это. Карамзин — лишь один из звеньев цепочки. Он координировал нападение на дочь Дункан и Финиана в степях Монголии. По всем признакам, Дункан ведет собственное расследование и намерен добраться до каждого, кто причастен.

— И Петр Петрович хочет, чтобы я его остановил?

Короткое молчание.

— Его величество хочет, чтобы вы знали. Остановить Дункана он не просит. Просто… — еще одна пауза. — Будьте в курсе.

Понятно. Петр хочет, чтобы я присматривал за ситуацией. Потому что Дункан, идущий по следу тех, кто обидел его дочь, это не проблема. Это стихийное бедствие.

— Понял, Рафаил. Спасибо, что сообщили. Если будет что-то еще, звоните.

— Непременно. Доброго дня.

Я положил трубку и уставился в стену.

— Миша, — позвал Дима, отложив книгу. — Что-то серьезное?

— Федор Дункан. Начал свою войну.

— Ох.

«Ох» — это было именно то слово, которое описывало ситуацию.

— Ладно, — я встал и начал ходить по комнате. Привычка, от