стены, белый потолок, светодиодные светильники. Модные светлые шкафы с окраской под бук, столы с ноутбуками, МФУ на тумбочке. В углу электронные весы. Кондиционер. Микроволновка и чайник на небольшом столике у весов.

— Заходите, чем богаты, тем и рады, — Жанна включила чайник, достала чашки из шкафа, положила в вазочку печенье и мини-рулеты.

— Да… — мечтательно сказала Анна Александровна, сидевшая у стола Авдеевой. — Тут совсем не так, как было раньше, в славные золотые времена.

— В лучшую или в худшую сторону изменения? — рассмеялась Авдеева. — Или ты уже не помнишь, как было в девяностые годы? Когда на лампочки скидывались копейками, вскладчину покупали коньки и ребят старались подкормить чем могли?

— Помню, помню… — неопределённо ответила Анна Александровна, словно задумавшись.

Когда чайник вскипел, Жанна разлила по чашкам кипяток, пригласила всех за стол, поставила сахарницу с ложками, пачку пакетикового чая, предложила угощаться. Конечно, чай пить не хотелось, недавно позавтракали в ресторане, но правила приличия нужно соблюдать… После того как молча попили чай, Авдеева, подумав, начала говорить.

— Ну а теперь я к вам обращусь, наверное, с наглой просьбой, — сказала Жанна. — Как вы отнесётесь к тому, чтобы провести с нашими воспитанниками мастер-класс? Я понимаю, что это нахальство с моей стороны, но такой шанс, наверное, больше никогда нам не представится. Правда, я не уверена, что смогу собрать достаточно денег за него, сейчас родители на мели, зарплату дадут только в десятых числах… У нас большая часть города живёт от получки до получки.

— Простите, о каких деньгах идёт речь? — с большим недоумением спросила Сашка.

— Ну… — замялась Авдеева. — За мастер-класс же нужно платить, к нам приезжали знаменитые московские и питерские фигуристы, они за дневное восьмичасовое занятие брали по 100.000 рублей со спортивной школы.

— Чего? — чуть не подавилась чаем Сашка. — Это что за деятели нашлись? Как звать? Чего добились?

— Ну, имена говорить я не буду, это неэтично, — развела руками Жанна. — Но дела обстоят именно так. Да в принципе, по деньгам это не так-то и дорого! Родители скидывались по 3000 рублей, часть оплатила школа. Море положительных эмоций, фотографий на сайте школы, постов в соцсетях. Наши ребята остались очень довольны!

— А какие спортивные результаты после этого мероприятия были? — неожиданно спросила Анна Александровна. — Помогли вам эти мастер-классы?

— Ну, в чём-то помогли, а в чём-то… — замялась Жанна. — Ребята, безусловно, стали кататься увереннее.

— Никаких денег нам не надо! — уверенно заявила Людмила. — Что это за… Барыги??? Неужели для родной школы мы не сделаем эти самые мастер-классы бесплатно? Давайте, завтра собирайте всех, кого сможете, сделаем всё, что нужно. Мы приехали с коньками, всё у нас есть. Всё покажем и расскажем.

— Правда? — обрадовалась Жанна. — Это замечательная новость! Буквально для всех!

Жанна, да и все присутствующие как-то упустили из виду, что Арина Стольникова назвала ДЮСШОР-1 своей родной школы. А ведь это было бы очень удивительно!

— Как у вас дела идут? — с небольшим стеснением спросила Анна Александровна. — Финансовые дела, спортивные? Чем живёте вообще?

Люда вдруг подумала, что мама сейчас оказалась в недвусмысленном положении: судя по всему, после того как она в середине девяностых годов уехала вместе со Стасом, сюда больше не возвращалась, и забыла про родной город и про всё, что её с ним связывало. В том числе и про ДЮСШОР-1, которой она уделила значительную часть своей жизни в конце восьмидесятых-начале девяностых годов. Ведь Анька здесь наводила знатную движуху, судя по её словам, а потом слилась.

Тем не менее, и город и спортивная школа в её отсутствии, естественно, всё так же жили, существовали, испытывали трудности, преодолевали их, испытывая искреннюю радость даже от небольших удач, но всё это прошло мимо Анны Александровны, которой всё это стало безразлично, так как она погрузилась в свою судьбу. А может, просто повзрослела, и ушла эта весёлая детская бравада, связанная с плакатами и фигурным катанием? Увы, люди имеют свойство взрослеть и хоронить свои детские увлечения и мечты…

Сейчас естественно, со стороны казалось немного странным, что она интересуется тем, до чего ей 30 лет не было дела. Однако, по-видимому, Жанну это нисколько не волновало. Все они прошли через трудные времена, приходилось принимать трудные решения и зачастую эти решения в корне меняли их жизнь. Тут увы, было не до сантиментов и разговоров о вечной дружбе…

— Дела… — задумалась Жанна. — Дела идут прекрасно, жаловаться не буду. Ты же застала, когда построили второй каток? Сейчас здесь, на старом, у нас занимаются только одиночники, перворазрядники, кандидаты в мастера спорта, и хоккеисты с конькобежцами. На втором катке только фигуристы: парники и одиночники, мастера спорта, но у нас хотят его немного отжать и тоже запустить туда хоккеистов. Третий каток, который на Рабочем посёлке… на нём свои тренерские кадры. Там больше процветает детское и любительское катание. Ты, наверное, не знаешь, но район порядочно расширился, проведено массовое строительство, сейчас он считается как довольно труднодоступный, дорога туда ведёт одна, постоянно большие пробки. Из центра туда никто не хочет ездить тренироваться, поэтому занимаются там только дети, которые живут в этом микрорайоне. Естественно, выборка среди них маленькая. И хоть желающих заниматься фигурным катанием много, но серьёзных результатов там нет. Ребята приходят, позанимаются год-два, уходят, потом опять приходят. Сплошная чехарда.

— Это тот каток, который имени Хмельницкой? — спросила Люда.

— Да, именно тот самый, — согласилась Жанна. — Там всё сделано очень здорово: всё новое, современное, трибуны на 1000 человек, но… Место строительства выбрали явно неудачное. Хотели построить в месте жительства Люськи, сделать услугу местным детям, но получилось как всегда. Район стал оживлённый, но его доступность значительно снизилась. Конечно, если бы проложили новую, хотя бы 4-полосную дорогу, возможно, у катка и появилась бы более широкая перспектива. Всё дело в транспортной доступности. Если раньше у Люськи была большая проблема ездить на тренировки в центр, сейчас большая проблема попасть в этот каток из центра.

— А у вас как дела? Как с финансами?

— У нас всё хорошо! — заверила Жанна. — С финансами нет проблем. Мы на зарплате от министерства спорта Свердловской области. По-прежнему, шеф «Уралвагонзавод», ремонты все делаются, оборудование приобретается, ребятишки занимаются бесплатно, родители, если только нужно брать дополнительные подкатки, сверх лимита рабочего времени