— Разумовский, — голос Серебряного, сухой и деловитый, без предисловий и приветствий. Так разговаривают люди, для которых каждая секунда — ресурс, а вежливость — расточительство. — Я получил твоё сообщение.

— Быстро, — заметил я. — Для человека, который обычно отвечает на звонки с задержкой в сутки.

— Содержание обязывало, — отрезал он. На заднем плане шуршали бумаги. Много бумаг. Серебряный, судя по звуку, находился в месте, где документации было больше, чем кислорода. — Массовая пропажа хранителей — это не рядовой инцидент. Это категория А. Изложи детали.

Я изложил. Коротко, по-военному, без лирических отступлений — Серебряный не тот человек, которому нужно описывать настроение. Шипа. Сходка. Пустые места. Пропавшие духи по всему центральному округу: Ворон из Владимира, Крыс из Суздаля и так далее. Десятки имён, десятки пустых мест. И общее ощущение «убывания», которое чувствовали все оставшиеся.

Серебряный слушал молча. Ни одного вопроса, или уточнения — только шуршание бумаг и тихое дыхание в трубке. Менталист высшего ранга, один из лучших специалистов по тонким материям в Империи, и он молчал, а это само по себе было диагнозом. Серебряный молчал, когда информация была слишком серьёзной для немедленной реакции.

— Мои источники подтверждают, — произнёс он наконец, и голос звучал так, как звучит голос хирурга, который открыл брюшную полость и нашёл то, чего надеялся не найти. — В архивах есть упоминания о ритуалах призыва сущностей подобного рода. Древние практики, запрещённые ещё при Илларионе Первом. Суть в том, что духи-хранители — это не просто призраки. Это сконцентрированная магическая энергия, привязанная к месту силы. Столетиями они накапливают Искру, впитывают её из стен, из пациентов, из самого процесса исцеления. Каждый хранитель — это живая батарея. И если кто-то нашёл способ эти батарейки собирать…

Он не закончил фразу. Не нужно было. Я закончил её сам, мысленно, и от продолжения по спине продрал холодок.

— Кто-то строит армию, — сказал Серебряный. — Или батарейку. Одну большую батарейку из десятков маленьких. Масштаб, который описывает твоя кошка, — это не кустарная работа одиночки. Это система. Организованная, продуманная, с логистикой и ресурсами. Мне нужно время, чтобы проверить все данные и найти паттерн. Географию, хронологию, последовательность исчезновений. Если есть закономерность — я её найду.

Армия. Или батарейка. Оба варианта пугали одинаково, хотя и по-разному. Армия — это война. Батарейка — это оружие. И то и другое означало, что Архивариус, или кто бы ни стоял за этим, играл вдолгую, собирая ресурсы, которых хватило бы на что-то масштабное. На что-то, от чего содрогнулась бы вся Гильдия.

— Есть ещё кое-что, — сказал я и понизил голос, хотя в коридоре по-прежнему не было ни души. Паранойя уже развивается, блин. Потому что в последнее время моя паранойя слишком часто оказывалась правой, чтобы её игнорировать. — Шипа чует запах врага от пациента. От магистра Величко. Тот самый запаха, который был во Владимирской больнице при пропаже Ворона.

Пауза. Длинная. Такая длинная, что я успел досчитать до пяти, прежде чем Серебряный заговорил, и каждая секунда этой паузы весила как чугунное ядро.

— Это серьёзно, — произнёс он, и его голос стал другим. Жёстким, стальным, с той режущей интонацией, которую я слышал у него только один раз — когда он рассказывал про Архивариуса в подвале. Голос человека, который перешёл из режима «анализ» в режим «угроза». — Если на нём метка — он маяк.

Он не закончил. Опять. И опять мне не нужно было, чтобы он заканчивал. Итак было понятно, что Величко связан с Архивариусом. Либо он и есть… архивариус.

— Я не могу приехать лично, — продолжил Серебряный. — Я в Москве, в архивах Императорской библиотеки. Здесь закрытый фонд, документы, которые не выносят из здания. Мне нужно ещё минимум двое суток, чтобы закончить. Но я пришлю спецгруппу. Двух оперативников из моего отдела. Они будут в Муроме завтра к утру.

— Спецназ? — переспросил я. — В реанимацию?

— Не спецназ. Наблюдатели. Менталисты второго ранга, достаточно подготовленные, чтобы мониторить астральный фон и зафиксировать любую активность метки. Если она шевельнется, они поднимут тревогу. Но Разумовский, — его голос стал ещё жёстче, если такое вообще было возможно, — подготовь его к транспортировке. Если запах станет активным, нам придётся его изолировать. Жёстко. Перевезти в защищённое помещение, экранированное от ментального воздействия. Мы не можем рисковать…

В его голосе слышалась тревога. Он переживает. И после всего, что произошло, я его понимаю. Он чуть не проиграл…

— И Ордынская, — добавил Серебряный, словно прочитав мои мысли. — Её биокинетический дар — потенциальная цель. Архивариус охотится за редкими способностями. Если он знает о ней, а он наверняка знает, изоляция Величко станет приоритетом номер один.

— Понял, — сказал я. — Буду готов.

— Хорошо, — Серебряный помолчал. В трубке зашуршали страницы — он продолжал работать даже во время разговора. Многозадачность менталиста. — И ещё, Разумовский. Кошку не отпускай. Шипа — единственный живой датчик, который у нас есть. Если она чует запах Архивариуса, она наш радар. Береги её.

— Она не моя, — ответил я. — Она сама по себе.

— Тогда убеди её быть сама по себе рядом с тобой. Ты умеешь быть убедительным. Я видел.

И он отключился.

Серебряный…

Общение с ним всегда оставляло ощущение, что тебя пропустили через центрифугу: выжали всю информацию и вышвырнули обратно, слегка помятого и сильно озадаченного.

Я убрал телефон в карман. Постоял ещё секунду, прижимаясь затылком к холодной стене, и закрыл глаза.

Спецгруппа завтра к утру. Подготовить к транспортировке. Изолировать. Жёстко.

Я оттолкнулся от стены, расправил плечи и двинулся по коридору к переходу между корпусами.

Работа не ждёт. Она никогда не ждёт.

Я шёл по переходу, и мои шаги отдавались эхом в пустом пространстве. В голове — каша. Нет, не каша, каша подразумевает однородность.

Скорее — салат. Дикий, безумный салат из ингредиентов, которые никогда не должны оказываться в одной тарелке. Пропавшие духи-хранители, десятки пустых мест по всему округу. Архивариус, который собирает энергию с методичностью коллекционера и для целей, от которых у Серебряного голос становится стальным. И на другой стороне — Шаповаловы. Хорошо хоть что у них все в порядке.

Подготовить Величко к транспортировке. Не сказать Семёну. Сказать Семёну. Не сказать. Чёрт.

Телефон завибрировал в кармане.

Я достал его, ожидая увидеть скрытый номер и голос Серебряного с очередной порцией тревожных новостей, но на