черном. Каштановые волосы. Незнакомое лицо. Повезло, что я его увидела, ведь я совершенно точно его не слышала. Он так тихо скользит меж деревьев, что у меня по хребту пробегает дрожь. Куртка его выдает: темная, почти блестящая ткань вместо изношенной фланели, джинсов или кожи.

Один из Кингслендов.

Возможно, он ищет, с кем бы сразиться, но что-то в его походке заставляет меня усомниться в этом. Он никого не ищет. Он сосредоточен на том, что находится впереди.

И направляется в Ханук.

О палящее солнце, нет! Я тихо вытаскиваю нож и крадусь за ним. В голове крутятся слова Фрейи. Не дай себя убить. Не дай себя убить. Но через три шага я с хрустом наступаю на кучку сухих сосновых игл. Голова мужчины резко поворачивается в мою сторону. Я вынуждена сделать свой ход.

– Стоять! Или я… кину в тебя это! – кричу я.

Он останавливается спиной ко мне, ладони раскрыты и опущены вдоль боков. Его голова слегка опускается и подрагивает, как будто он смеется про себя. К его спине прикреплены лук и хитрое приспособление – что-то вроде колчана со стрелами.

Я подхожу ближе; сердце колотится о ребра с такой силой, что должно бы оставить синяки.

– Встань на колени и брось мне свой лук.

Он дергается в сторону, бросаясь в укрытие.

Под мой короткий возглас нож проносится в воздухе быстрее и резче, чем я когда-либо бросала. И только когда он покидает мою ладонь, я осознаю, что наделала.

Я сейчас убью человека.

Мужчина удивленно вскрикивает, получив клинок в плечо. Он слегка спотыкается, а потом падает за дерево.

У меня шевелятся губы. Я чуть не извиняюсь. Я еще никогда никого не ранила.

– Я же велела не двигаться!

Быстрыми шагами я огибаю дерево, чтобы не терять мужчину из виду, и готовлю еще один нож.

Враг злобно смотрит на меня, с убийственным выражением лица зажимая плечо.

Мое облегчение от того, что я его не убила, испаряется.

– Думал, я не попытаюсь тебя остановить? Я знаю, куда ты шел.

Несмотря на торчащий в плече нож, он вскакивает на ноги.

Я подпрыгиваю.

– Ты что творишь? Лежи.

Он делает небольшой шаг, и его движения похожи на походку рыси, плавную и крадущуюся; точно так же он скользил по лесу. До меня доходят сразу две вещи: этот мужчина моложе, чем я думала, – ближе к моему возрасту, – и я сейчас нарушу обещание Фрейе, потому что меня убьют.

– Ты меня не остановила, – рычит он. В его глазах мелькает нечто яростное и беспощадное. Все истории, которые я только слышала про Кингслендов, сбываются. – Тебе не остановить никого из нас. Мы только начинаем.

На что он намекает – на то, что не только он пробился через линию обороны? Это совместное наступление? Мой взгляд скользит в сторону, высматривая других нападающих, а потом возвращается к нему.

– На колени.

Он идет наперекор и выпрямляется. Он не такой высокий и мощный, как Лиам, но это не делает его менее грозным. Он подтянут и явно силен, а судя по тому, как он двигается и бегает, еще и тренирован. Ближний бой явно выльется в мое катастрофическое поражение, если только я не выцарапаю ему глаза. Будем надеяться, до этого не дойдет.

Оружие.

– Бросай стрелы.

Я осматриваю его, останавливая взгляд на черной куртке на молнии: она выглядит новой. Торговцы редко находят вещи из старого мира в таком хорошем состоянии. Но опять же, можно выбирать из лучшего во время набегов или саботировать поставки, прежде чем обновки добираются до кланов. Мой взгляд задерживается на его черных штанах с прямоугольными карманами, похожими на кошели.

– И выворачивай карманы.

Его челюсть дергается, и он отступает от меня на шаг, как будто я просто надоедливая муха.

– У меня нет на это времени.

В ответ на его движение у меня дергается рука, и я бросаю нож. Хочу задеть бугрящийся карман на его ноге, который велела вывернуть. Испугать врага, заставить повиноваться. Но я нервничаю, и у меня потные руки. Да и целюсь я не настолько хорошо. Нож вонзается ему в плечо рядом с первым.

Он дергается от боли.

– Какого адского пламени?!

Дикие глаза оттенка весенней травы яростно смотрят на меня.

Я достаю последний нож и поднимаю в воздух.

– Выворачивай карманы и бросай стрелы, а то в следующий раз я не буду нарочно промахиваться.

Мой голос поразительно чист, несмотря на ураган неуверенности в моей душе. Я говорю как отец.

В его сузившихся глазах наконец-то видна опаска.

Хорошо.

– И пока ты этим занят – кажется, я попросила тебя встать на колени.

Понимаю, что стоит ему дотянуться до петли-колчана, и я могу получить стрелу в сердце. Не знаю, почему он еще не попытался. Возможно, ему мешает боль в плече. Или я убедила его, что брошу нож быстрее, чем он наложит стрелу на тетиву.

С гримасой злости опустившись на землю, он вытаскивает все из карманов невредимой рукой. Потом, с неприкрытой ненавистью глядя на меня, медленно отстегивает колчан. Тот падает на землю.

– Теперь ползи назад, – говорю я. – И прижмись к дереву.

Он замирает, потом неохотно повинуется, не сводя с меня глаз, пока я одной рукой спускаю на землю рюкзак и достаю оттуда рулоны бинтов.

– Обхвати дерево руками. Спиной к нему.

Он склоняет голову, как будто сомневаясь. И не зря. Я могла бы бросить его на поживу дикой кошке или медведю. Соблазнительно – как минимум в плане «привязать и бросить». Но у меня нет времени, ведь нападение Кингслендов неизбежно. Я шумно выдыхаю, голос твердеет от адреналина.

– Шевелись, и я перевяжу тебе плечо. Если не хочешь истечь кровью.

Он с сомнением осматривает рану. Его черный рукав пропитался темной жидкостью. Непохоже, что задета артерия, но я узнаю больше, когда мне будет лучше видно.

Он крайне неохотно ползет назад и прижимается к дереву.

Не тратя ни секунды, я падаю на колени и связываю его руки за стволом плешивой сосны. С его губ срывается возглас, когда я затягиваю узел слишком туго.

Как только он оказывается связан, я с облегчением сажусь на пятки. Кровавые небеса, это и впрямь сработало. Никогда еще не была так благодарна за крепкое полотно, которое мама заставляла нас ткать на бинты.

Подняв с земли сумку, я собираю припасы перед собой.

– Как тебя зовут?

Он отворачивается, игнорируя вопрос, но мне становится только легче, когда я не ощущаю на себе его ненавидящего взгляда. Теперь можно перевести дух