выпитым. Думаю, на сегодня хватит. Возвращаться домой в хламину пьяной и выслушивать возмущения взрослых – последнее, к чему я готова. Мне двадцать два, не маленькая девочка, и вроде глупо бояться за свое поведение. Но из-за того, что я чувствую себя не на своей территории, мне сложно давать полную волю желаемому.

– Мама предлагает приехать завтра к ней в салон, обновиться. Покрасимся, изменим длину волос. – объясняет Мэделин. – Что думаешь?

– Классная идея!

В выпускном классе я мечтала об этом, но так и не довела до ума. Кажется, рано или поздно все мечты все же исполняются.

– Обновленные волосы – это символ обновленной жизни для женщины. Слышала о таком, Стейси? – Эмма в своем репертуаре.

– Нет.

Мама Мэд звонит своей ассистентке и просит перенести все записи на другие дни.

– Завтра салон полностью в нашем распоряжении. Раньше двенадцати я все равно не проснусь. Давайте встретимся в обед. Например, в два. – Она зевает. – Голова так разболелась. Вы сидите, болтайте, а я спать.

– До завтра! – На прощание обнимаю Эмму и смотрю на часы. Шесть вечера. Не понимаю, как быстро пролетело время.

– Слушай, а может в бар?

Мне не нравится ее затея. Будет лучше, если я вернусь домой.

– Уверена, что нам надо в бар?

– Да, пойдем!

Роуздейл тащит меня в свою комнату. Я помогаю ей выбрать наряд, сделать легкую укладку и оценить макияж.

– Неплохо для тех, кто подшофе.

Мы смеемся, а после Мэд выдает такое, из-за чего я чуть не падаю со стула:

– Сейчас позвоню мужу, он отвезет нас.

– Рону? – Переспрашиваю я.

– Ему самому.

Она сумасшедшая?

– Надо пользоваться всеми привилегиями. – Поясняет Роуздейл, набирая Фостеру. – Привет.

Девушка выходит из комнаты, разговаривая с бывшим в коридоре. До меня доносятся обрывки:

– Мы еще не развелись, поэтому исполняй свои обязанности, муж. – Заплетается язык Мэд.

Я качаю головой от ее смелости. Я бы точно так не смогла! Позвонить Кайдену и попросить о чем-то кажется вещью за гранью реальности.

– Он едет! – восклицает Роуздейл, пританцовывая.

– Ты действительно хочешь развестись?

– Все сложно. Сначала мы решили взять перерыв в отношениях, но я сгоряча заявила о разводе. Фостер согласился.

– Ого!

Мы обсуждаем их взаимоотношения в Роном, проблемы, которые возникали. Я с пониманием отношусь к Мэделин и ее чувствам. Если разговор поможет ей ощутить себя лучше, я буду рада.

– Посмотрите, как быстро приехал. – Смеется подруга, надевая черную шубу.

– Да. Только мне неловко с ним встречаться.

– Забей! Сегодня Рон обычный водитель. Я в одном шаге от расторжения брака с этим человеком. Больше всех неловко должно быть ему. Он же исполняет наши капризы.

Мы выходим под руку и садимся в машину. Обе на заднее сидение.

– Привет, пока что муж.

– Привет, Рон. – Здороваюсь я, пересекаясь с мужчиной взглядом в зеркале заднего вида. На его желваках красуются желтые синяки, над правым глазом ссадина. Ого, кто это его так?

– Привет, пока что жена. Привет, Стейси. Что за бар? Куда едем?

– Тот, где ты праздновал мальчишник. Это же там тебя лапали заказанные стриптизерши?

Начинается. Я закатываю глаза и тихо выдыхаю, собирая по кусочкам оставшееся терпение. Не хочу становиться свидетелем выяснения отношений.

– У тебя девичник был похлеще, Мэд.

А с этого момента нужно узнать у Роуздейл подробнее! Мне очень интересно, как прошло ее предсвадебное веселье.

– Но я же не припоминаю об этом в присутствии чужих людей.

Ауч! Что за болезненный укол в меня? Если Фостер мстит так за Ригхана, то лучше бы ему разобраться в том, что на самом деле произошло. Не знаю, знает ли он причину нашего расставания. Видел ли лучший друг Кайда то видео с Берном и мной.

– Заткнись и вези нас! А Стейси не чужой человек, а моя лучшая подруга! Была и есть, без пяти минут бывший муж.

Я бы с радостью повесила Роуздейл медальку на шею за то, как она заступается за меня. Девушка не знает подробностей, но продолжает отчаянно защищать.

– Да она же трахнулась с уродом Берном! Шлюха последняя!

Было предсказуемо, что все теперь считают меня девушкой легкого поведения. Я готовилась к этому.

– Заткнись! – Со всей дури Мэделин бьет сумкой Рона.

Фостер дает по тормозам, от чего мы с подругой ударяемся лбами о сидения. Дьявол!

– Выметайтесь обе! – Злится Рон.

Роуздейл хмыкает, прожигает глазенки мужа, но выполняет его указ. Она выходит из машины, я следом. Фостер с нами, но только для того, чтобы закурить. Я проглатываю рыдания, желающие вырваться на волю.

Не здесь, Стейси. Не сейчас и ни при этих людях. Плакать будешь дома под душем, чтобы никто не смог увидеть твою слабость.

Я оглядываюсь. Рон поехал по той же тропе, что и я. Тут мы гонялись с Ригханом. Странно, что Кайден до сих пор не обозначил цену моей «внимательности». А где же издевательства по поводу того, что я разбила его машину? Где же названная стоимость за то, что я должна отплатить ему? Уверена, он не упустит возможность поглумиться. Кругом лес, темнота. Только фары автомобиля отбрасывают свет на заснеженную дорогу.

Фостер стоит спиной и не догадывается о том, что задумала Роуздейл. Моя подруга вытаскивает из красной кожаной сумочки бутылку недопитого ликера и, делая выпад, ударяет ей по голове мужа.

Я вскрикиваю и смотрю, как Мэд оттаскивает Рональда в сугроб по левой стороне от дороги. Какого хрена?! Что, если она его убила? Твою мать! Только этого не хватает для полного счастья!

– И что? Что с ним будет? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Помоги мне. Ничего не будет. – Она подносит пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс. – Он без сознания.

Роуздейл испуганно смотрит на меня. Я таращусь на Фостера.

– Мы… М-мы убили его?

Подруга разражается смехом. Не понимаю ее реакции.

– Видела бы ты сейчас свое лицо! Я бы предпочла, чтобы Рон умер за те слова, что он сказал о тебе. Пульс есть, он в отключке. Садись в машину.

Я боюсь пошевелиться. Мэделин садится за руль и закрывает дверь автомобиля.

Мы не можем так поступить с человеком. Никто не заслуживает замерзнуть где-то на обочине. Нужно ему помочь. Я делаю шаг в сторону Фостера.

– Не будь дурой. Сядь в машину, Рейвен! Я позвоню Кайду, пусть забирает своего дружка.

Рада, что Мэд не такая бессердечная, какой мой мозг уже стал рисовать ее.

– Куда мы? – Стараясь унять тревогу, спрашиваю я.

– В бар! Веселье только начинается.

И, когда я стала такой безрассудной? Мы пьяные бросили