я нанял лимузин, или как там у вас называются эти длинные дурацкие авто. Уверен, крысы выглянут из окна, чтобы посмотреть, как ты уедешь. Произведешь неизгладимое впечатление…

– Подожди, – отсмеявшись, сказала, – я должна сделать кое-что перед этим!

– И что же?

– Вот это!

Хихикая, сделала шаг обратно к двери, распахнула ее, просунула голову и громко сказала: «Счастливо оставаться!» И громко, со всей дури, хлопнула створкой.

Эргон тут же поймал меня за руку и впихнул в подъехавший лифт.

Он был прав. Когда он открывал передо мной дверцу большого белого лимузина и помогал сесть, все три сколопендры прилипли к окну на пятом этаже и о чем-то переговаривались, разве что пальцем не показывали.

– Погляди, погляди, как завидуют, – со смехом прошептал Эргон. – Надеюсь, твое маленькое чувство мести удовлетворено.

– Полностью, папа! – рассмеялась, не таясь, посмотрела наверх и помахала девчонкам рукой.

«Ленка-то неплохая, пусть у них с Петровичем сложится. Мне он теперь не нужен», – эта мысль переключила меня на другой лад, и, пока мы ехали домой в белом лимузине, я стала задумчивой, почти грустной.

Послезавтра. Послезавтра я покину свой мир и, возможно, больше не вернусь. Терять мне нечего, но надо бы съездить на могилу к родителям. Кто будет ухаживать за ней, когда я буду рассекать в небе на своих драконьих крыльях?

Да и Гриша… Как-то нехорошо исчезнуть, не попрощавшись.

– О чем задумалась, дочь? – спросил Эргон, уловив мое состояние.

– Скажи… я больше не смогу сюда вернуться? – спросила о наболевшем. – Здесь могила родителей… Да и за квартирой некому будет следить.

– Забудь о квартире, – строго сказал отец, – просто забудь. Не стоит она того. А вернуться… – Он слегка усмехнулся. – Когда обретешь крылья, тебе будут в полной мере доступны все способности нашего рода. Если будешь хорошо тренироваться – а не как я! – то научишься иногда ходить сюда. Но каждый раз это будет требовать большой выкладки, так что одну я тебя не отпущу. А вообще… Алиса, я понимаю, сложно вот так взять и уйти в другой мир. Может, тебе посоветоваться нужно с кем-то или попрощаться? Завтра еще есть день…

– Да! – выдохнула. – Мне нужно посоветоваться и попрощаться с Гришей!

– С кем, с кем? – Отец с подозрением прищурился.

– С Гришей. Это мой друг детства. Единственный… Он всегда меня поддерживал, а я – его. И был рядом, когда родители погибли.

– И как именно вы будете прощаться? – осведомился со странной ревностью в голосе.

– Ну как… Как всегда – выпьем, посидим, я ему все расскажу…

Эргон помолчал. Кажется, в нем боролись разные чувства, понять которые я не могла, хоть и хотела бы. Может, и правда ревнует? Это мне польстило бы.

– Ладно, – сказал он наконец, – но ночевать будешь дома. И я сам заберу тебя от этого Гриши. Буду ждать внизу, пока вы свой коньяк не выпьете. Кстати, «коньяк» – это что такое? – И он посмотрел на меня с подозрением, как настоящий отец, опасающийся выходок дочери-подростка.

– Ну, это…

– Ну что я могу сказать… ик… – Не слишком трезвый Гриша опустил глаза. Новость о моем отбытии его не обрадовала. – Для тебя это хорошо. И дракон, видишь, какой ответственный попался…

– Гриша, ну не расстраивайся! – Не менее подвыпившая я отставила в сторону рюмку, блюдечко с нарезанным лимоном, протянула руку и погладила его кисть.

Лучший друг, единственный…

С Гришей мы дружили с тех пор, как родители водили нас кататься с горки. У меня получалось плохо, другие дети смеялись надо мной и уже тогда некоторые называли меня «мышью», а Гриша взялся меня учить и преуспел в этом. Несмотря на свою обычную неуклюжесть, под его руководством я освоила все приемы катания с горы на ногах – и боком, и выставив ногу вперед, и на корточках.

Потом мы ходили в одну школу, хоть и учились в разных классах. Дружили, гуляли вместе, ведь подруг у меня почти не было. Делились бедами и радостями и во всем поддерживали друг друга. С ним мы регулярно поминали моих родителей и ездили на кладбище.

Гриша рассказывал мне про своих девушек, а я плакалась ему, что меня никто не любит. Одно время он даже пытался сделать из меня красавицу и умницу – покорительницу сердец парней. Но в отличие от Эргона в этом не преуспел.

А теперь Гриша останется, а я уйду. И кто знает, когда его увижу. Когда мы снова будем сидеть на его кухне, смеяться, вспоминая былые дни, жаловаться друг другу на жизнь…

– Я научусь перемещаться в наш мир и буду навещать тебя, – пообещала, а Гриша изумленно поглядел на мою наглую руку – прежде я не позволяла себе таких дружеских жестов – словно бы мельком пожал ее и отстранился.

– Это еще когда будет! – усмехнулся он. – Эх, ладно. Помнишь, как с горки гоняли?! Небось драконы так не умеют…

– Да уж, помню, – хихикнула, стараясь свести горечь разлуки к смеху, но на сердце скребли кошки, а в воздухе повисло ощущение недосказанности.

Какой-то вечной недосказанности, что существовала между нами с Гришей в последние годы, а то, что она была, я осознала неожиданно четко.

– Слушай… – Напиток придал мне смелости, а мышь, и без того загнанная в угол выходками Эргона, словно бы совсем исчезла. – Скажи, а ты никогда не думал обо мне… ну… как о девушке?

Гриша серьезно посмотрел на меня, в его глазах блеснуло что-то непонятное, как вдруг раздался настойчивый сигнал дверного звонка.

– Ну и кого там несет? – с непривычной для него злостью взорвался Гриша. – Да пошли они все!

– Ой, Гриша, я знаю, кто это… – пискнула, поглядев на мобильник. – Это мой папа! Я обещала выйти в одиннадцать, а сейчас уже четверть двенадцатого…

– Да пошел он! – Гриша резко схватил меня за руку.

– Нет, лучше открой! А то он дверь выломает! Он такой!

– Вот ведь нашла себе отца!

В этот момент мое предсказание сбылось. Раздался страшный грохот, поднялся столб пыли, долетевший из коридора до кухни. На миг мы с Гришей ослепли, а в следующую секунду перед нами стоял Эргон и зло смотрел на парня. К счастью, я успела вырвать ладонь из Гришкиного захвата.

– Молодой человек, отставить удерживать мою дочь! – прогремел Эргон.

А в моей голове мелькали мысли, сможет ли дракон магией починить дверь и не пристукнет ли он Гришу… На всякий случай прикрыла друга собой.

– Папочка, Гриша мой друг! Пап, а пап, а давай возьмем его с собой… ик…

Эргон перевел взгляд с меня на курносое лицо Гриши, торчавшее из-за моего плеча.

– Ты это серьезно?

Гриша неожиданно выступил