– Так, а это у нас кто?! – вдруг рявкнул отец, прежде чем начать официальную речь.

На забор приземлился большой коричневый дракон, сложил крылья и с опаской посматривал на правителя. Дело в том, что на отбор было запрещено прибывать в драконьей ипостаси, чтобы не было столпотворения. А этот нахал мало того что опоздал к назначенному часу, так еще и явился по воздуху.

– Папочка, ну позволь ему участвовать! Он просто опаздывал и решил добраться как быстрее! – дернула отца за рукав. – Я не хочу, чтобы кто-то вылетел прямо сейчас…

– Ладно, – подобревшим тоном сказал Эргон и ласково поглядел на меня. – Но только по твоей просьбе. Так, нарушитель! Быстро перевоплотиться! Да-да, прямо там, на заборе. Посмотрим, как будешь спускаться! И срочно в строй! За нарушение тебе минус три балла! Придется постараться на состязаниях, чтобы догнать остальных!

Нарушитель радостно кивнул головой на длинной шипастой шее, распался на тысячи крошечных частичек, а в следующий миг собрался в стройного шатена, сидящего верхом на заборе.

Я едва удержалась от смеха. Парень выглядел комично, почти нелепо, но нужно отдать ему должное – спустился он весьма ловко, просто повис на руке и спрыгнул. Для драконов это не проблема. Тут же кинулся бегом и встал в конце строя.

Строя моих женихов, подумала я. Пожалуй, эта мысль начала доставлять удовольствие, вытесняя привычное смущение.

– Итак, юные драконы! – громко воззвал отец. – Все вы получили приглашение на отбор мужа для моей дочери Алисы, потому что успели прославиться не только своим происхождением, но и личными заслугами! Так и на отборе мы будем оценивать ваши личные качества больше, чем знатность крови! Извольте собраться и проявить лучшее в себе, ведь мужем моей дочери станет самый достойный, кто сможет и в состязаниях победить, и завоевать ее сердце!

Среди женихов раздался легкий шепот, потом один громкий голос произнес:

– А если завоюет не тот, кто победит в состязаниях?!

– Молодые люди, – поучительно произнес папочка, – неужели вы думаете, я не учел этого? Состязания будут построены так, что это произойдет одновременно. Не стоит переживать, мы все учли. Прошу…

Не знаю, что хотел сказать отец, может быть, передать слово мне – то, чего я и ждала, и боялась. Но в этот момент раздался отчаянный стук в ворота.

Лицо отца перекосило от раздражения – он терпеть не мог опоздания и недисциплинированность. Так что коричневому заборному сорванцу повезло, что я за него вступилась.

Отец поднял ладонь, и ворота открылись. Во двор влетел всадник на взмыленном вороном жеребце и натянул поводья. Конь встал на дыбы, и еще несколько секунд всадник гарцевал, успокаиваясь.

А я смогла разглядеть стройного, но крепкого молодого дракона с иссиня-черными волосами до плеч, блестевшими на солнце. На нем был черный дорожный камзол, расшитый серебром, облегающие брюки подчеркивали сильные ноги, сжимавшие лошадиные бока. Лицо с тонкими чертами и горделивым взором дышало азартом и упрямством.

– Великий правитель… – начал он, спешившись, и склонил голову перед нами.

Впрочем, на меня он даже не глянул, и это кольнуло сердце неприятной занозой. Сразу ясно, что опоздавший гордец прибыл сюда ради трона, а не ради моих несравненных прелестей и изумительного характера. В отличие от коричневого заборного сорванца этот нарушитель вызвал у меня антипатию вкупе с легкой тревогой в области солнечного сплетения.

– Так-так-так! – перебил его отец, наклонил голову и прищурился. – Принц Байдор?! А ты что здесь делаешь?!

Молодой дракон наконец отдышался, еще раз поклонился и произнес:

– Мы с моим отцом не желаем больше вражды. Мы полагаем, что брак между мной и вашей наследницей может положить ей конец. Поэтому я прибыл на этот отбор. И прошу тебя, правитель, и тебя, принцесса, – он скользнул по мне равнодушным взглядом, явно только из вежливости, – позволить мне участвовать в нем.

– Никогда! – прошипела я, вновь дергая отца за рукав. – Папочка, пожалуйста! Пусть его не будет! Не хочу видеть этого горделивого, холодного…

– Да, верно, он такой… – задумчиво произнес отец. И вдруг расхохотался, глядя принцу в лицо. – А ты понимаешь, что я устрою тебе веселую жизнь? Тебе придется пройти все круги ада – и все равно проиграть?! Не говоря уж о том, что я мог бы взять тебя в заложники…

– Ты слишком честен для этого, правитель, – почтительно ответил принц. – Я уповаю на твои благородство и честность. И уверен, что смогу проявить достаточную стойкость во всех… кругах ада. – Тонкая усмешка скривила его губы.

Отец задумчиво потер подбородок, перевел взгляд с принца на меня и обратно, а потом припечатал:

– В строй! Быстро! Пока я не передумал развлекаться за твой счет!

Кажется, Байдор все же немного растерялся, но бросил поводья подоспевшему слуге и побежал в конец шеренги.

– Но, папочка… Зачем ты так! – Я чуть не заплакала.

Отец опять потер подбородок.

– Во-первых, он прав, древней вражде давно пора положить конец. Так или иначе. А во‐вторых…

За полгода до этого…

Они называли меня серой мышью. Все – от главбуха до последней уборщицы.

Не знаю, чем я не угодила уборщице, но и она однажды кинула вслед: «Вот мышь серая, ни кожи ни рожи…» До чего обидно! Уж старую Киру Васильевну я точно ничем не обидела.

Вот и сейчас, едва сдерживая слезы, я стояла у двери в бухгалтерию. Мне нужно было войти и занести бумаги, но меня задержало услышанное.

Марина Сергеевна, пятидесятилетняя молодящаяся главбухша, чуть понизила голос, но мне все равно было все слышно.

– И ведь вы понимаете, – говорила она двум моим коллегам, Маше и Лене, девушкам чуть старше меня, но куда красивее и интереснее, – эта серая мышка Алиска к Петровичу клинья подбивает. Я вчера видела – он к нам вошел, а она встала так к нему спиной, задницу свою костлявую отклячила, а потом как махнет головой – так, чтоб ее крысиный хвостик его по носу ударил. Заигрывает…

– Да-да, я тоже видела! – подтвердила Лена, большая любительница сплетен.

– Казалось бы – куда ей! Ведь ни внешности, ни мозга, – с упоением продолжила Марина Сергеевна. – Одеваться не умеет, может, даже подмышки не бреет. И такая наглость! Все не успокоится никак…

Я почти перестала слушать, невольные злые слезы выступили на глазах, сердце свело болью обиды. Какая несправедливость! Да мне никогда в жизни не пришло бы в голову заигрывать с нашим начальником Андреем Петровичем, эффектным тридцатилетним мужчиной, нередко заглядывавшим в бухгалтерию по делу. И чтобы поглядеть на смазливую Ленку.

Конечно, он мне нравился, но я бы не отважилась поднять на него глаза. Напротив,